Кэрри только что ушла, но Чарлин казалось, будто прошли часы после ее ухода. Время частенько проделывало с ней странные фокусы. Кэрри. К чему она вспомнила о Кэрри? Ах да, Кэрри молода и очень красива — как сама Чарлин когда-то. «Все то же самое, — думала Чарлин. — Годы проходят, а красивые женщины все так же попадают в капканы собственной красоты, все эти свеженькие, юные существа, каждый год пополняющие манхэттенские полчища, и каждая убеждена, что она не такая, как все. Увы, точно такая же».
Уже поздно. В зимние месяцы Чарлин целыми днями просиживала над финансовыми документами и часто вечерами тоже. Тем более что возвращение домой — такая мука! Выйдешь на улицу — холод, снег, ветер, собаки взвинчены и задерживаются у каждого столба. Чарлин выпила еще глоток согревающей золотой жидкости, укрепляя свой дух перед выходом на улицу. Отличная вещь — и на вкус, и по результатам. Именно то, в чем Чарлин сейчас нуждается.
Еще пару глотков. Господи, от печени все равно ничего не осталось. Хотя демерол, который она недавно начала принимать, явно помогает избавиться от болей. Таблетка, другая — и печени будто нет на свете, Чарлин может позабыть и о болях, и о том, что вообще время делает с человеческим телом.
Странная тишина. «А кто я такая? — неожиданно подумала Чарлин. — Да, кто я такая? И что я сделала? Что собой представляет настоящая Чарлин Дэви?» И так же неожиданно появился ответ, совсем простой ответ, пробившийся через густеющий алкогольный туман. Настоящая Чарлин Дэви — профессионалка. «Так какого же черта, — подумала Чарлин, — почему я так себя вела, давала советы, будто старалась в чем-то оправдаться? Зачем я постоянно это делаю? Я прожила долгую жизнь».
Ну, прожила и прожила. Прошлое в прошлом. Почему она вечно попрекает себя своим прошлым?
Так, бухгалтерские книги приведены в порядок — тут Чарлин даже спьяну не ошибется. Сто двадцать тысяч за ноябрь — давно не выпадал такой удачный месяц. Чарлин разобрала бумаги на столе и наткнулась на гороскоп. Она забыла, что ей предвещал этот день, и, заглянув в листок, прочитала: «Опасность несчастного случая».
Чарлин пренебрежительно пожала плечами.
Она поднялась на ноги, надела новое лиловое пальто с лисьим воротником и русскую казачью папаху. В сочетании с высокими черными сапогами выглядело совсем недурно. Чарлин сняла с крючка собачьи поводки и позвала:
— Собирайтесь, ребята!
На минуту звук ее голоса в пустом помещении показался ей зловещим, но она снова пожала плечами.
Уоррен и Курт с готовностью смотрели на нее в ожидании выхода. «Бедные бессловесные животные, — думала их хозяйка, — сильные, смелые, надежные дружки». Втроем они вышли из офиса, Чарлин погасила свет, собаки двинулись, как всегда, на шаг впереди нее. Чарлин не слишком твердо держалась на ногах, но уверенно шла к лифту, беседуя с собаками, обещая им приятную прогулку до дома, с играми в снегу и обнюхиванием интересных предметов. Позвякивая, поднимался лифт.
Конечно, рассуждала Чарлин, только выпивка и помогает ей держаться уже столько лет подряд. Она распахнула дверь в лифт, собаки послушно уселись, как их давно приучили, ожидая приказа хозяйки войти в лифт.
Они его так и не получили.
Душераздирающий крик с нарастающей громкостью огласил лифтовую шахту, потом наступила страшная тишина — и убийственный удар тела о бетонный пол восемью этажами ниже. Собаки больше никогда не слышали голоса своей возлюбленной хозяйки.
Глава XXI
Трагическая гибель Чарлин потрясла всех. Рекс примчался с побережья, распорядился похоронами и забрал собак к себе. Рекс не очень-то любил животных, но считал своим долгом позаботиться о собаках Чарлин. Мартите Стронг пришлось взять на себя дополнительные обязанности по агентству, хотя все в один голос признавали, что заменить Чарлин немыслимо. Через неделю со стен исчезла коллекция фотографий Чарлин, агентство начало действовать под новым названием: «Райан-Стронг».
Курт и Уоррен по-прежнему каждый день появлялись в агентстве, но выглядели растерянными и заброшенными. Они не желали заходить в кабинет Рекса и упрямо располагались у ног Мартиты, как раньше у ног Чарлин, настораживая уши при звуках приближающихся шагов, будто ожидая, что им возвратят их мертвую хозяйку.
— Шкуры проклятые, — сердито ворчала Мартита всякий раз, когда они попадались ей под ноги.
— Ну, не злись, — уговаривал ее Рекс. — Я ничего не могу с ними поделать, они же привыкли, и их вроде как притягивает к этому месту.