— Не сердись на папу, зайчик, — сказала она. — Я сумею убедить его. Я так хочу, чтобы у тебя получилось, чтобы у тебя в жизни было все то, что не досталось мне.
— Спасибо, мамуся, — Ева погладила мать по руке.
— Папа — замечательный человек, зайчик, но мечтаний молоденькой девушки ему не понять. Ты у нас красавица и заслуживаешь самого лучшего. Только не сердись на папу, он сделал для нас все, что только мог, и очень любит нас обеих.
— Хорошо, мамуся.
— Я буду за тебя молиться, зайчик, — прошептала мать и пошла к двери.
Глава VII
Пять тридцать, конец еще одного рабочего дня, заполненного мотанием по жаре. Рабочего дня, поделенного на собеседования, фотографирование, деловые встречи, пробы, звонки в агентство не реже раза в час — с самого утра ни минутки, чтобы опомниться. Кэрри устала, ноги отекли, макияж прилип к разгоряченному лицу, одежда пропотела, волосы обвисли, все тело ныло от напряжения.
Кэрри проверила автоответчик: звонил какой-то Сол Франклин. Кто и откуда — непонятно. Кэрри перезвонила по его номеру. Ей ответил скрипучий голос:
— Я друг Джефри Грипсхолма. Разве Джеф не говорил вам обо мне?
— Нет.
— Я вчера видел вас с Джефом в «Лютеции». Выяснил, кто вы такая. С Джефом мы старые друзья. У вас редкостной красоты лицо.
— Спасибо.
— Я как вас увидел, тут же загорелся желанием сфотографировать. Даже продумал ракурс. А тут неожиданно открылась одна возможность. И даже очень заманчивая. Но мне сначала нужна проба. Можете прийти?
— А о чем идет речь? О моделировании?
— Я уже сказал, сначала мне нужны пробы, потом посмотрим, что можно сделать. Можете сейчас прийти?
— Прямо сейчас?
— Именно.
— Уже поздно, и я очень устала. Не можем ли мы встретиться завтра?
— Нет. Я уже сказал, что дело важное. Вы не прогадаете — я вам отдам все фотографии, которые вы отберете, в формате одиннадцать на четырнадцать.
Кэрри пришло в голову, что неплохо бы позвонить в агентство и проверить, что это за Франклин, у Чарлин и Рекса.
— Как вы узнали мой домашний телефон? Насколько мне известно, в агентстве домашние номера никому не дают.
— О! Здесь другое дело, срочное и важное.
— Вот как.
— В общем, приходите. Это недалеко от вас. Я бы подождал до завтра, но невозможно. Мне надо в течение буквально часа дать ответ.
— Ну что же… Хорошо.
Сол Франклин обитал в громадной квартире, отделанной панелями из темного дерева, на углу Парковой и Шестьдесят второй. Горничная провела Кэрри через целую анфиладу гостиных — нежилого вида и мрачноватых. На ходу Кэрри отметила диван и кресла, обтянутые муаром, пожелтевшие фотографии былых лет на стенах, старинные гобелены с изображением Ионы и кита, Моисея с жезлом и апокалиптические картины Страшного Суда.
Горничная остановилась перед открытой дверью в спальню, жестом пригласила Кэрри войти, а сама поспешила прочь.
Спальня, освещенная неверным светом, казалась затуманенной, в ней чувствовалось что-то мертвящее. Замерев на пороге, Кэрри всматривалась в кровать невероятных размеров, на которой восседал изможденный старик: судя по виду, ему было здорово за семьдесят. Он был одет в измятую пижаму китайского шелка и замасленный голубой саржевый халат. Полуоткрытые бескровные губы обнажали воспаленные десны и остатки зубов. На вылинявшем одеяле покоились руки — маленькие, как у ребенка, но осыпанные пигментными пятнами старости. Редкие седые пряди облепляли череп, цветом сливаясь со щетиной на лице. Из-под морщинистых, нависших век на Кэрри смотрели темные глазки — два настороженных, подозрительных жучка. На столике у кровати расположились три телефона с целым набором кнопок и лампочек, иные из которых настойчиво мигали, пепельница, набитая недокуренными сигаретами, стаканы, ложечки и с полдюжины лекарственных флакончиков. Кэрри зачем-то попыталась их сосчитать.
Не обращая внимания на сигналящие телефоны, Сол Франклин так и впился глазами в Кэрри. Голосом, который скрипел еще сильней, чем по телефону, он произнес:
— Вам повезло, что вы меня застали. С пяти я перестаю отвечать по телефону, так что вовремя вы меня захватили. Проходите же!
Кэрри шагнула в комнату, чувствуя себя неловко в этой больничной атмосфере в присутствии старого человека.
— Можете сесть вот там, милая, — Сол Франклин указал на уродливое пухлое голубое кресло. — Как же вам повезло, что я вчера обратил на вас внимание в «Лютеции».