Брюс смущенно уставился на собственные руки. Ева ни разу не видела его в такой растерянности. Он долго маялся, прежде чем с трудом выдавил:
— Возможно, ты права. Возможно, я действительно люблю тебя. Он поднял голову и виновато усмехнулся:
— Если мне до такой степени не хочется, чтобы ты уехала, то надо полагать, что я тебя люблю!
— Пройдет.
Брюс пристукнул кулаком по столу:
— Тебе доставляет огромное удовольствие мучить меня!
— Нет-нет! Но я не вижу, что нас связывает, и что именно нам бы следовало попытаться сохранить.
Брюс заговорил так тихо и так невнятно, что Ева с трудом расслышала и разобрала слова:
— Ева, милая, дай мне шанс. Я знаю, как тебе не нравится, что я пропадаю на ипподроме, я готов постараться, я согласен только изредка заезжать на скачки.
— Это бесполезно.
— Не было до сих пор женщины, ради которой я был бы готов поменять мои привычки, но ты так много значишь для меня… Дай мне попробовать.
— Да нет же, Брюс! Ничего не получится.
Ева сама была поражена: неужели это она говорит таким тоном, исполненным уверенности, искренности и спокойного достоинства?
— Ты действительно не тот человек, Брюс, который способен создать семью. Ты живешь приемами и дискотеками, бизнесом и всем, что с бизнесом связано, ты не можешь без ночной жизни большого города, тебе необходимо появляться на людях с красивыми моделями.
Ева знала, что говорит с полной искренностью, что каждое слово, произносимое ею, — несомненная правда.
Она знала. Теперь она действительно знала, она нашла-таки суть, подлинность, истину, которых так недоставало ее жизни.
Ева спонтанно открывала внутри себя личность, о существовании которой и не подозревала, личность сильную, честную и глубокую, способную опираться на собственные силы, поверить в себя и уважать себя.
Эта личность и была настоящей Евой, которая почему-то считала, что должна быть игрушкой Брюса Формена или кого-то еще.
Она созрела как личность, и новая зрелость, долго искавшая себе выхода, теперь этот выход нашла.
— Я не так хочу жить, — говорила новая Ева. — Я хочу самостоятельно жить, принимать самостоятельные решения и иметь время понять, кто я в конце концов такая.
Брюс воззрился на нее с изумлением, к которому, однако, примешивались восторг и уважение.
— Но что ты собираешься делать? Чем ты намерена заняться?
— Пока не знаю. Мне нужно время, чтобы разобраться. Месяца два я собираюсь просто отдыхать — у меня никогда не было ни отпуска, ни передышки. Возможно, после отдыха я что-то придумаю. Я действительно еще не знаю, какой… какой путь я изберу. Но в одном я абсолютно уверена: я свой путь найду.
Ева знала, что обогнала Брюса Формена, что он и тот образ жизни, который он собою воплощал, остаются позади — к этому уже нет и не может быть возврата, но неизвестное будущее не путало ее, а сулило надежды.
— Я прошу тебя пересмотреть твое решение, Ева.
Он стоял на тротуаре в шесть часов утра и, без сомнения, переживал самый страшный удар, который когда-либо наносила ему жизнь.
Занимающийся летний день обещал быть влажным и душным — типичное манхэттенское пекло. Еве было приятно думать, что она уедет из города до жары, еще приятней — что не будет собеседований в пропитанных потом нарядах, в туфлях на высоченных каблуках, терзающих отекшие от жары ноги… Но самое радостное — она свободна, сама себе хозяйка, ни перед кем не обязанная держать ответ!
— Прошу тебя.
Брюс подошел совсем близко, наклонился к ней с умоляющим выражением на вспотевшем лице.
— Брюс, не сердись, я не могу.
— Мама, мама!
Эндрю возбужденно подскакивал на сиденье, тиская любимого плюшевого медвежонка. Ева села за руль.
— Прощай, Брюс. Спасибо за все. — Брюс достал платок и утер пот со лба.
— Может быть, когда ты приедешь… — Он прикусил губу.
Ева не ответила — только улыбнулась.
В зеркальце заднего обзора убегали назад громады Манхэттена. Небо было окрашено розовым, золотистым и бирюзовым — тонами раннего утра. Над мостом Джорджа Вашингтона сгрудились облака, отражаясь в Гудзоне.
Ева думала о том, как она впервые встретилась с Чарлин и с Рексом — сколько воды утекло с тех пор! Она уже совсем не та… А сегодня, вот в этот самый день, сотни девушек, полных надежд, придут стучаться в двери рекламных агентств, каждая с неясной, но пылкой мечтой, со страстной готовностью использовать свою красоту и юность для достижения славы, блеска, красивой жизни. И куда же заведет их этот странный бизнес? Сколько девушек откроют для себя истину, которая ясна Еве: смысл не в том, чтобы блистать, но в том, чтобы быть…