— Это все временно, — успокоила ее Чарлин, — через пару месяцев тебе уже не придется подрабатывать. Получишь коммерческую рекламу, Ева, и потиражные потекут тебе в карман!
Глава III
Девять часов вечера, Рекс корпит над счетами и отчетами, которые он ненавидит, но никому, кроме Чарлин, не может доверить. Чарлин тоже не любительница сводить дебет с кредитом, так что неприятную работу они с Рексом договорились выполнять по очереди.
Боже милосердный! Где же Тор? С ума можно сойти! Тор Лавлейс, очередной предмет страсти Рекса, никогда не являлся вовремя. Рекс целый день был как взведенный курок в ожидании встречи с Тором. Конечно, такого пылкого любовника у Рекса давно не было, ну очень и очень давно, но если они договаривались, скажем, на семь и в семь Рекс был в полной боевой готовности, Тор обязательно заставлял его ждать, грызя удила, бить копытом минимум до восьми, а то и дольше. Просто садист!
Сладкая мука! Упоительные страдания! Все равно скоро Тор должен прийти! Прежде всего, они сразу же займутся любовью прямо тут, на диванчике, потом пойдут в бар исключительно для мальчиков, а оттуда — к Тору домой. Тор живет в потрясной обстановке, где все такое греческое, такое фаллическое. Тор — гений во всем, что касается интерьеров!
Раздался телефонный звонок.
— Привет, малыш, — зазвучал в трубке мелодичный голос Тора. — Извини, тут меня задержали.
— Да где ты есть? — ревниво спросил Рекс, хоть и понимал, что говорить с Тором надо бы другим тоном.
— Ну, это просто ужас, я все тебе расскажу, когда увидимся.
— Сейчас уже десять минут десятого, это ты знаешь?
— Милый, я все знаю, но я же на работе и здесь задержался. Этот конверт для пластинки, ты же в курсе.
Злость возбуждала Рекса сильнее, чем ожидание звонка Тора.
— Что же там могло произойти? — домогался Рекс.
— Я только при встрече могу рассказать тебе! Рекс, ты не поверишь…
— Когда же ты, наконец, появишься? Я прождал тебя целый вечер!
«Если Тор не научится вести себя по-человечески, — подумал Рекс, — он больше не получит никаких контрактов».
— Сию минуту выезжаю, — пообещал Тор.
— Поторапливайся, — волнение меняло даже голос Рекса, делая его визгливей обычного.
— Уже еду!
10 октября. Наступает осень — и все меркнет. Осень всегда полна воспоминаний. Осенний воздух, чистый и свежий, заполняет собой все тело и бодрит, и радует, и волнует… Сегодня, когда я сижу в нью-йоркской квартире, меня так и тянет к родному, к домашнему, к отцу — и к Мелу.
Почему Мел не дает о себе знать? В отличие от Долорес, я не могу поверить, будто ему все равно. Слишком многое нас соединяет.
С какой живостью и ясностью я вспоминаю последнюю встречу с отцом. Я просто вижу, как он идет по мощеной улочке мимо краснокирпичных домов с нарядно покрашенными дверьми и резными ставнями, держа в руках свой видавший виды зонтик. Наши шаги гулко отдаются на старинных камнях, мокрых от зимнего дождя и облепленных палой листвой. Я приехала на каникулы, и мы с отцом торопимся на собрание, но потом он вдруг обгоняет меня, и я замечаю, что он прихрамывает, и понимаю, что он постарел. Очень постарел.
Мое сердце нестерпимо болит при воспоминании об одинокой фигуре под обнаженными, раскачиваемыми зимним ветром ветвями деревьев, возле юных саженцев, которым нет еще и года.
«Я — старая лоза, а вы — отростки, что есть во мне и в чем я есть, то и приносит плод богатый, ибо без меня и вы ничто». Сколько раз я слышала эти строки, которые он читал вслух, но сейчас его голос звучит надтреснуто, будто к нам обращается уже бесплотный дух.
Мне хотелось увидеть его таким, каким он был когда-то: наряженный Санта-Клаусом, веселый, смеющийся, с длинной белой бородой; за нее так нравилось тянуть маленькой девочке, которой была я в те времена. Но при виде его старости у меня осталось лишь одно желание, одна просьба: отец, не покидай нас, не уходи, я хочу, чтобы ты всегда был с нами!
Больше я отца не видела. Воспоминания переполняют меня сегодня, и мне так хотелось бы поделиться ими с Мелом. Все между нами произошло до безумия быстро. Опасности нет только потому, что Мел не может иметь детей, он говорил мне, что это для него страшная трагедия. Я всегда мечтала о семье, но Мел сказал, что ему могут сделать операцию, и все будет нормально, так что это препятствие преодолимо.