— Мисс Долорес Хейнс! — позвал Баллард Бейнс с верхней ступеньки.
Долорес взбежала вверх по лестнице и провела драматичный выход на сцену, который тщательно отработала дома перед зеркалом. Бросив взгляд на невидимых слушателей, она произнесла самым мелодичным голосом, на какой только была способна:
— Как поживаете?
— Познакомьтесь: мистер Алан Мессина.
— Хэлло, мисс Хейнс, — послышался голос откуда-то из тьмы. — Рад знакомству. А как вас по имени?
— Долорес. Я тоже рада знакомству, мистер Мессина. А, черт, хоть бы видеть того, кому так радуешься!
— Это мистер Боруфф, наш драматург, и мистер Финкельстайн, продюсер!
Долорес кивнула:
— Добрый день, джентльмены.
Ее глаза понемногу привыкали к темноте, которую не рассеивала единственная рабочая лампа на сцене.
— Будьте добры, мисс Хейнс, откройте на странице сорок три, — послышался голос Балларда Бейнса.
— Минутку.
— Я подчитаю вам.
Он подал реплику Эмори. Долорес громко вскрикнула:
— Я умоляю, Эмори!
В одной руке она держала роль, другой же рванула себя за волосы, сделав при этом танцевальное движение, которое должно было обозначать, что она отпрянула в страхе.
Но Долорес не успела дочитать и до середины страницы, как из зала послышался голос Мессины:
— Достаточно, мисс Хейнс, благодарю вас. Долорес сбилась и растерялась.
— Но я же еще не закончила, еще сцена с топором! Мне сказали, чтобы я и ее приготовила…
— Пока достаточно, мисс Хейнс.
Умирая от унижения, Долорес двинулась со сцены. Вслед ей полетел безликий, противный голос Балларда:
— Будьте добры, оставьте роль на столике!
Долорес швырнула листки на столик жестом надменным и раздраженным.
На улице перед театром она вдруг почувствовала себя опустошенной и ни в чем не уверенной. На сегодня у нее не было дел, и, странным образом, ей совсем не хотелось бродить по магазинам. Есть ей тоже не хотелось.
Она была способна думать только об унижении, которому ее подвергли Мессина и этот жеманный помреж. Господи, они даже не пожелали дослушать, она даже не успела показать свое актерское мастерство, которое и проявить-то не на чем в этой слюнявой пьеске. Она же подготовилась в полную силу сыграть сцену с отцом и топором, после чего было бы ясно, что только ей и должна достаться эта роль! Ни у кого другого не осталось бы и полшанса! Что эти выродки имеют против нее? Других не прерывали, все читали до самого конца — почему же с ней они так?
Придется подключить к этому делу Чарлин, она-то уж заставит их еще раз пригласить Долорес!
Уоррен и Курт виляли хвостами в предвкушении лакомств, которыми хозяйка собиралась угостить их с ладони. Чарлин, вытирая руки, облизанные псами, проговорила:
— Вот вы двое и есть единственные приличные люди на свете! Собаки с явным пониманием посмотрели на нее. Мигнула лампочка, и Чарлин схватила трубку: звонил ее астролог.
— Маркус, лапочка! Я же никак не могу дозвониться тебе! Ну, что слышно? Слава Богу, что ты мне сам позвонил, ты мне ужасно нужен. Как — зачем, минул год, и пора продлить мой прогноз на будущее. Но, может быть, пока ты бы просто сказал, что меня ждет в ближайшие две недели? Когда я еще к тебе выберусь! Чарлин делала карандашные пометки в блокноте на своем столе, а положив трубку, записала, что через две недели у нее назначена встреча с астрологом. Подняв голову, Чарлин увидела на пороге Долорес Хейнс.
— Ты откуда в этот час? Я думала, у тебя прослушивание в театре.
— Я к тебе прямо из театра. Боже, какое же они все дерьмо! Я обязательно должна рассказать тебе. Пошли вместе обедать?
— Я не уверена, что могу сейчас уйти с работы.
— Брось ты, нельзя же торчать в конторе неделю за неделей без всякой передышки. Пускай Рекс держит крепость, пока мы пообедаем в «Сарди».
— Ты хочешь повести меня в «Сарди»? Ну, может быть, может быть, именно это мне и нужно, чтобы утопить в вине размышления о Сатурне, который занимает позицию против Марса, в результате чего ничего хорошего в ближайшие две недели у меня не будет!
Уоррен и Курт оставляли свои визитные карточки на каждом выступающем из земли предмете на всем пути до ресторана. Долорес не возражала против медленного продвижения по улице: ей нужно было время, чтобы подробно описать Чарлин, как несправедливы были к ней в театре, как подло обошлись с ней. Чарлин насилу оттащила собак от счетчика на автостоянке и пообещала связаться с театром и договориться о повторном вызове для Долорес.