В половине двенадцатого ночи зазвенел телефон.
— Прошу вас, — сказала Кэрри в трубку. — Прошу вас не звонить мне в такое время.
— Кто это был? — спросила Долорес.
— Саймон Роджерс.
— Ты в своем уме? Ты знаешь, кто он?
— Мне все равно, кто он. Большая птица или нет. Он отвратителен. Мне надоело постоянно обороняться от их липких рук, от всех этих пустых, надутых, мелких, поверхностных, невыносимых импотентов.
— Все верно! — прервала ее Долорес. — Но как раз поэтому они — легкая добыча!
Она покрутилась перед Кэрри.
— Как я выгляжу для позднего свидания?
— Сногсшибательно! Я только не понимаю, как ты все это выдерживаешь?
— Каждую минуту кайф ловлю. Долорес послала ей воздушный поцелуй.
— Чао! Побежала на свидание к моему очередному красавчику!
— Ура! — завопил Рекс при виде Евы. — Ты прошла по конкурсу на рекламу бисквитов! Ура-ура!
— Потрясающе! — закричала Ева.
— Я так за тебя рада, Ева, — сказала Чарлин. — Приятно иметь постоянный доход.
— Ну еще бы!
— Живешь совсем по-другому, когда знаешь, что раз в неделю тебе платят. А эта бисквитная реклама — дело очень надежное, поэтому так за ней все и охотятся.
— Я знаю! Это ответ на мои молитвы.
— Эй, Ева Парадайз! — вдруг прищурился Рекс. — А ты, случаем, в весе не прибавила?
Чарлин нахмурила брови:
— Действительно! Округлилась как-то.
— Ну, может, фунт или два, — смутилась Ева.
— Кисуля, ты что это? Не понимаешь, что не можешь себе позволить потерять форму? Тебе повезло, что бисквитная фирма предпочитает модели такого типа, но другие-то от тебя откажутся, если ты не сохранишь фигуру! Займись собой, детка.
— Я перестала принимать эти пилюли для похудания.
— Ну, так начни опять, — холодно сказала Чарлин, кивая Рексу, который двинулся к выходу. — И кожу тебе не мешало бы хорошенько почистить. Давай я договорюсь с доктором Бергманом! Это все нью-йоркский воздух — одна сажа. Не город, а экологическая катастрофа. Ты сейчас прилично зарабатываешь и должна взять в привычку бывать у доктора Бергмана не реже, чем дважды в неделю. Не забывай, ты должна заботиться о внешности, если не хочешь потерять работу. Молоденькие девушки постоянно стучатся в наши двери. Молодость — самое большое твое преимущество. Я бы все на свете отдала, чтобы оказаться на твоем месте с моим опытом жизни. Вы, молоденькие, понятия не имеете, какое богатство — ваш возраст! Ева вздохнула:
— Я, конечно, хотела бы продвинуться, пока молода. У меня, знаешь, какая проблема… — Ева уставилась в пол. — Мне до того одиноко. Возможно, я потому и ем, и прибавляю в весе. Господи, неужели мне так никто и не встретится?
— О, Боже! — ахнула Чарлин. — Кто бы мог подумать? Чтобы такая красотка не могла никого себе найти в этом городишке!
— Наверное, я слишком застенчивая, — сказала Ева. — Наверное, у других девушек есть качества, которых у меня нет. Я стараюсь внушить себе, что и я не хуже других, но все кончается одним: я чувствую себя ненастоящей, какой-то подделкой. Тогда я себе говорю: Ева Петроанджели, ты просто кривляка!
Чарлин смотрела на Еву с искренним сочувствием:
— Деточка моя, тебе следовало давно мне все рассказать! Не надо было слоняться и лелеять в себе комплекс неполноценности. Это не смешно — ты и комплекс неполноценности! Да ты ничем, ровно ничем не хуже других девушек. Тебе так трудно давались первые шаги, но ты уже добилась большого прогресса.
— Чарлин, ты просто не понимаешь меня. Посмотри на других, на ту же Долорес Хейнс, она же входит в комнату так, как будто она хозяйка мира. Держится так, будто все должны посторониться и уступить ей место. Я таких никогда раньше не видела, когда она появляется, я себя около нее чувствую карлицей.
— Тебе бы десятую часть ее уверенности в себе! Я давно не видела девушку, которая так продвигалась бы вперед при весьма незначительных данных.
— То есть?
— Что «то есть»? Великой красавицей ее никак не назовешь, талантов у нее — кот наплакал. Вот что у нее есть, так это уверенность в себе. Она рассчитывает на успех. И он приходит. Приходит все, чего она желает: работа, мужчины, деньги!
— Мне Долорес кажется очень привлекательной.
— Детка, она отлично смотрится, но это все сделанное. Ты посмотри лучше на себя, Ева, ты — совсем другое дело. Ты же подлинная. Но поверить в это тебе что-то мешает, поэтому нет и уверенности в своих возможностях. И вот результат. Полюбуйся на себя — умираешь от одиночества, сидишь вечерами дома. Господи, кисуля, это же неслыханно!