— Свет обжигает нас, ведьма. Но вопрос тебе надо задавать другой — боимся ли мы обжечься? Боюсь ли я обжечься?
“Есть вещи, которые стоят того, чтобы перетерпеть боль”.
Он не говорит этого вслух. Но слова четкие, ясные и слишком чуждые, чтобы быть лишь порождением воображения.
Впервые я ловлю себя на мысли, что демон меня пугает. Не тем привычным страхом, что вызывают все демонические твари, другим. Глубоким, пробирающим.
— Чего ты от меня хочешь?
— Для начала? Перестань считать меня врагом. Мы на одной стороне, Луна, ты и я. Твоя подозрительность ослабляет нас обоих.
— Предлагаешь довериться тебе?
— Почему бы и нет? Назови хоть одну причину. Кроме, конечно, ожидаемого: “Ты демон”.
— Ты демон, — соглашаюсь я. Действительно, ожидаемо — но ведь правда же!
— Не стану спорить. Я тот, кто я есть. Но помимо этого я не давал тебе ни одного реального повода не доверять мне. Более того, сохранять твою жизнь, заметь, в интересах твоего демона. Так может, заключим мирный договор? Я добровольно помогаю решить твою проблему, ты же, в свою очередь, помогаешь мне.
— Как?
Как я могу ему помочь? Перестать сопротивляться и быть послушной марионеткой?
— Согласись стать моей союзницей. Выступи на моей стороне.
— И все? Стать союзницей? — подозрительно переспрашиваю я. — Не одолжить тебе тело, не продать душу? Просто выступить на твоей стороне? Маловато, тебе не кажется?
Демон медленно качает головой.
— Это вы, люди, одержимы телом.
— Одержимы или не одержимы, но тело мне еще пригодится, ты уж прости.
Демон вновь качает головой.
— Мне не нужно твое тело, Луна. Мне не нужно от тебя ничего большего, кроме того, что я уже упомянул. Я хочу, чтобы ты была моей союзницей.
— Союзницей в чем? В истреблении остатков человеческой расы?
— Союзницей, — повторяет демон. — Просто союзницей. Человеческая раса и ее судьба меня ни капельки не волнуют. Сейчас меня интересуешь только ты, ведьма.
Я чувствую, что мое замешательство его забавляет. Обещание, которое в колдовском мире не значит ровным счетом ничего, почему-то кажется ему важным. Союзы, заключенные между колдунами, зачастую разрывались в тот же час — метко пущенной пулей в спину.
— Хорошо, — соглашаюсь я, сама удивляясь своим словам. — Давай заключим мирный договор. Только скажи, в чем подвох? Его надо скреплять свежей кровью?
Уголки губ демона приподнимаются в насмешливой улыбке.
— Достаточно простого рукопожатия, — с усмешкой произносит он. — Но, думаю, ты предпочтешь поцелуй.
— А это еще почему? — тут же возмущаюсь я, на всякий случай отодвигаясь от него подальше. От одной мысли о поцелуе с демоном… становится холодно. Я цепляюсь за край ванны, чтобы унять пробравшую меня дрожь.
— Потому что тебе хочется узнать, как бы поцеловал тебя он.
Он. Тень. Проклятый мертвый пограничник Тень — теперь лишь бесплотный, выцветший контур. Пока он жил, пока он существовал, двигался и дышал, пока прикосновение его сухих растрескавшихся губ могло бы быть реальным, я считала его врагом. О, я желала ему смерти. Хотела, чтобы он оставил меня в покое.
Что ж, вот вам новость — желания исполняются. Он мертв, я жива. Мы связаны лишь тоненькой ниточкой Последнего Желания. Желания, исполнение которого разорвет нашу связь навсегда. И тень Теня просто исчезнет. Растворится в холодных осенних сумерках. А я останусь. Когда солнце уходит за горизонт, луна всегда остается на небе одна. Лунная ночь принадлежит лишь ей.
— Давай.
Я соглашаюсь для того, чтобы отгородиться от опасных мыслей. Ведьмы должны бежать от чувств. На равнинах им нет места. Злость на то, что Тень так некстати умер, ускользнул из-под носа, — это чувство. От него тоже надо бежать.
Закрываю глаза. Договор как таковой меня не волнует. Поцелуй демона… ну, иногда лучше проиграть маленькую, несерьезную битву, чем вступать в войну.
Мгновение ничего не происходит.
— Ну давай же, — повторяю я. Размыкаю веки, чтобы посмотреть, почему он медлит.
Лицо демона совсем рядом. Странно, я не ощутила даже движения воздуха, не почувствовала приближения. В холодном белом свете зелени его глаз почти не видно, одна лишь чернота — будто тьма выжгла иллюзорную преграду и вырвалась на волю.
— Он бы хотел, чтобы ты смотрела на него, — еле слышно произносит демон.
И вдруг подается ближе.
В следующий момент я оказываюсь в холодной ржавой воде. Выныриваю, отплевываясь, отбрасываю намокшую челку с лица. Пытаюсь осознать, как это произошло. В голове крутится лишь безумная идея, что демон меня толкнул. Специально окунул в ледяную воду, чтобы все мысли о поцелуях раз и навсегда вымыло из моего разума. Но, должно быть, я сама отпрянула, когда демон стал наклоняться, и не удержалась. Иначе, какой смысл был настаивать на поцелуе, чтобы самому же его испортить?