Хотя с виду демон кажется на удивление довольным. То ли вид промокшей до нитки и сердитой меня его так радует, то ли он все-таки сам постарался. Тоже мне, союзник.
— А вот теперь, если в твоих коварных планах покорения мира не значится ничего архиважного, нашел бы мне чистую смену одежды, — стиснув зубы, чтобы не стучали от холода, предлагаю я. — Можешь спросить у Бриз, наверняка что-нибудь лишнее есть.
Возражать демон благоразумно не стал, оставив меня счастливо отмокать в холодной ванне.
— Эх, Луна-Луна, — подражая голосу нашей старой воспитательницы, произношу я. — То ты во всякие аферы впутываешься, то вот сделки с демонами заключаешь. Допрыгаешься ведь когда-нибудь.
Само собой, о сделках и демонах в то время и речи не шло. Воспитательницу волновали куда более жизненные проблемы — например, неприятие образа жизни моей Ма. Вернее то, что странноватый женишок воспитательницы подозрительно часто к нам наведывался. Вот и моя тесная дружба с Тухлей и Шутом вызывала у нее крайнее неодобрение, а “Луна-Луна” и “допрыгаешься ведь” входили в число обязательных фраз дня. Надо ли говорить, что все зловещие пророчества оказались пустыми и по стопам Ма я не пошла?
Зачерпнув ледяной воды, я умываюсь. Жизнь на равнинах научила меня использовать любую подвернувшуюся возможность отмыться от дорожной грязи. Да, многие равнинные колдуны и ведьмы, особенно не один десяток лет прожившие вдали от последних оплотов человеческой цивилизации, не придают особого значения чистоте, неделями подряд не расходуя драгоценную энергию на такое городское дело как мытье. Почему “городское”? Во-первых, в городах есть такие замечательные места, как общественные душевые, где за умеренную плату можно понежиться в теплой воде. И магию тратить не приходится, не то, что на равнинах. А во-вторых, антисанитария приводит, как известно, к болезням. Колдунам-то болезни не страшны, демоническая энергия лечит все, а вот в городе большая часть заболеваний равнозначна смертному приговору. Страсть к чистоте на равнинах всегда приравнивалась к блажи… которую мне повезло разделить с другим известным любителем теплой воды — Черным Пеплом. Одно дело торопливо мыться в ржавой воде в темной и старой ванне и совсем другое — нежиться в теплом источнике с белым песчаным дном.
Я прикрываю глаза. Если постараться, можно представить, что вода вовсе не такая холодная и пахнет не ржавчиной, а луговыми травами…
Тихий вздох удовольствия срывается с моих губ. Вот не зря же умные люди говорят, что мысль материальна. Стоит захотеть — сразу потеплеет.
— Пожалуйста, — доносится до меня чуть насмешливый голос демона.
От неожиданности я чуть не подпрыгиваю. Пора было бы привыкнуть к бесшумным появлениям и исчезновениям демона, но он в очередной раз застает меня врасплох. Пока я притворялась, что лежу в теплой и чистой воде, демон эту воду теплой и чистой делал. Не знаю уж как, но вся ржавчина из ванны переместилась на его ладонь, облепив ее рыжевато-коричневой перчаткой.
Почти бессознательно я подтягиваю колени к груди, вжимаясь в дальний от демона бортик. Дело не в том, что он застал меня нежащейся в ванне — я не такая стеснительная, и он далеко не первый, кто видел меня в подобной ситуации. Меня смущает другое — то, что Тень-демон сделал. Помог мне. По собственной воле, без лишних просьб и приказов.
Его лицо меняется, когда он замечает мой испуг. Нет, никаких понятных человеческих эмоций я разобрать не могу, лишь чувствую подсознательно через нашу с ним связь призывающей и призванного — перемена была. Я понимаю — он сейчас уйдет. Черт его знает, что произошло между нами такого, и почему демон вдруг стал подозрительно тихим и полезным — и непохожим на Теня. Кажется, будто я выпустила на волю прежде подавленную часть его личности… и кажется — хоть все и изменилось вроде бы к лучшему — этого не стоило делать.
Мне хочется попросить его остаться, и быть Тенем. Но я лишь молча смотрю, как он прикрывает за собой дверь ванной комнаты.
***
— Ты с ним, — Шут не поднимает головы от стакана, не оборачивается, не может видеть меня… но узнает. Видимо, по шагам. Или по тени, падающей на стол. Я ведь тоже узнала его лишь по походке и манерам. Мы просто слишком долго и слишком хорошо друг друга знаем, чтобы не узнавать.