Его слова действуют подобно удару в солнечное сплетение, выбивая из легких весь воздух, а из головы все мысли. Тень-демон нащупал мое слабое место, надавил на него с демонической жестокостью. Не зря говорят, что привязанность для ведьмы как камень на шее — тянет ко дну, стоит лишь зайти в воду.
Мне нечего противопоставить демону.
— Иди к Шуту, Бриз. Он тебя защитит.
Не знаю, что удерживает сестру — сомнения или беспокойство — но слушаться она отказывается.
— Иди! — уже резче повторяю я. — Не время разыгрывать нежную сестринскую привязанность, которой, как ты отлично продемонстрировала, уже нет.
Теперь Бриз вздрагивает, как от удара. Секунду спустя, она уже на ногах — стоит, упрямо вздернув подбородок и стиснув зубы.
— Не принимай ее слова близко к сердцу, — неожиданно мягко говорит Тень-демон. — Она устала, ей больно, и она слишком волнуется за тебя, чтобы принимать здравые и взвешенные решения.
Вот кто его просил, что называется. Скажет тоже!
Однако же Бриз медленно кивает и исчезает в темном коридоре. Мы остаемся вдвоем — ведьма и демон. Противники — и в то же время союзники. Тень-демон не отступит, я знаю. Мне не избежать слияния.
Я переплетаю пальцы здоровой руки с его горячими пальцами. Энергетическое слияние связывает ведьму и призванное ею существо на глубоком, очень личном уровне. И я закрываю глаза, чтобы не видеть проникающих под кожу темных нитей демонической энергии — заполняющей пустоты, разливающейся черными лужицами внутри меня. Чаще всего энергетическое слияние внушает чувство отвращения — словно ведьму окунают в грязь, от которой никак не отмыться, но сейчас все иначе. Я ощущаю себя иной, да, но не грязной. Просто цельной. Как будто энергия демона вернула то, чего я прежде была лишена, какой-то недостающий кусочек картинки под названием Луна.
Когда наши пальцы расплетаются, я снова твердо держусь на ногах.
Тень-демон с необъяснимым выражением на лице наблюдает, как я запечатываю окно сплошной пеленой темной энергии. Колдуну, кем бы он ни был, придется изрядно потрудиться, разрывая завесу из практически чистой демонической силы.
— Я не из тех, кто сдается, демон, так и знай. Если ты рассчитываешь пролезть мне под кожу и ложкой вычерпать разум — не дождешься. То, что между нами только что произошло, ничего не меняет. Ты мой демон. Я тебя контролирую.
Кривоватая полуулыбка появляется на его губах.
— Конечно. Я по-прежнему готов исполнить все твои желания, ведьма. Повторю — все. Сознательные, бессознательные, подсознательные. Не уступай, не сдавайся. Так даже интереснее. Просто не забывай — я обещал, что мы выберемся живыми, и я собираюсь сдержать обещание. Любой ценой.
Я понимаю, что бессознательно потянулась к его лицу только тогда, когда демон вдруг подается мне навстречу. Рука замирает в нескольких миллиметрах от его подбородка. Пульсирующая темная энергия пощипывает кончики пальцев.
Сила развращает. Сила делает нас беспечными, самоуверенными. Привыкнуть к неуязвимости так просто, а забыть о ней — слишком сложно. Я была когда-то слабой как новорожденная демоническая тварь, слепо тыкающаяся в темноте в поисках теплого брюха матери. Мне хватало пары капель внешней энергии, чтобы насытить ауру до предела. Меня не влекло так к темным источникам силы.
Сейчас мое тело помнит, что значит быть Черной Луной. Что значит шутить с опасностью, проскальзывать у смерти под самым носом. Черная Луна призывала сильных демонов. Черная Луна играла с огнем — дерзкая и самоуверенная как те, кто ни разу в жизни не обжигался. И я хочу снова быть дерзкой, самоуверенной и сильной.
— Не бойся, — произносит демон. — Это не больно.
Я и не боюсь, нет. Я слишком хочу — протянуть руку, коснуться его лица, впитать в себя больше энергии, заполнить все пустоты. Раненая, истощенная, усталая — я почти хочу уничтожить себя в попытке обрести эту запретную силу. Пусть я и сознаю, что энергия демона разрушит мой разум, всю мою сущность.
Медленно и неохотно я сжимаю руку в кулак и опускаю.
— Вас мама не учила, что непотребными вещами стоит заниматься за закрытыми дверьми? — доносится с порога сухой и саркастичный голос Шута. — Ну или хотя бы не на глазах малолетней сестры. На Бриз лица не было — я уж подумал, что вас тут ненароком сжевали. Однако ж зараза заразу не жрет…