— Я доверяла тебе, — кожей чувствую его взгляд, устремленный мне в спину. — Верила, что пограничник может быть честным врагом. Ты знаешь, призрак безвременно почившего колдуна, я хотела помочь. Хотела отомстить за тебя. Потому что верила, что ты из хороших, правильных людей.
— Ой ли, — насмешливо хмыкает Тень. — Это ты себя в этом убеждала. “Он хороший, я плохая”, — фальцетом передразнивает он, — “нам только и остается, что держаться на расстоянии”. Тебе было удобно считать меня пограничником до мозга костей — к пограничнику ненароком не привяжешься. Хотя, как показывает практика…
Незаконченное предложение повисает в воздухе.
Практика показывает, что ведьмам бывает больно, когда пограничники умирают. Пусть даже они не настоящие пограничники.
— Я тебя не чувствовала, — тихо произношу я. — Совсем. Ни проблеска силы. Ни искорки магии.
— Ой ли? — повторяет призрак.
И он прав. В его глазах мое прошлое четче и ярче, реальнее. Я чувствовала. Затерянные вдвоем на бескрайней пустоши в ветхом шалаше из листьев, веток и магии, беспомощные против могущественной стихии, мы не думали, что выживем. Вернее, я не думала. Он, Тень, знал. За маской пограничника скрывался могущественный колдун, способный защититься от десятка таких ураганов. А у меня дрожали пальцы от холодного, липкого страха, и ужас переполнял все мое существо.
— Тебе слишком хотелось считать меня пограничником, и ты подтасовывала факты, чтобы поддержать эту теорию. А ведь самая опасная ложь — та, что мы говорим сами себе, Лу.
Я резко оборачиваюсь, и мы оказываемся лицом к лицу. Вблизи Тень расплывается, становится мутной дымкой, сквозь которую просвечивает мрачное, засыпанное опавшими листьями кладбище.
— Ты мастер обмана и иллюзий. Тот, кто умел подкрадываться незаметно, не задевая магических ловушек. Тот, кто прятал свою силу так глубоко, что ее было не ощутить. Я слышала только об одном таком колдуне. Знаешь, какое чувство он внушал?
— Ужас, вероятно, — шелестит бесплотный голос. — Но стоит ли поминать прежние грехи? И есть ли смысл бояться мертвеца?
— Действительно, зачем бояться того, кто и после смерти сильнее тебя живой?
— Меня нет, Луна, — качает головой призрак Безмолвного Ужаса. — Я мертв. — Призрачная рука касается моей, сжимается в кулак. — Я не могу причинить тебе вред.
— Ой ли? — передразниваю я. — Еще как можешь. Говорят, Ужас ни перед чем не останавливался на пути к своей цели. Умри, но убей. Так что будет, если я откажусь помогать тебе? Что будет, если я…
Призрачный палец прижимается к губам, вынуждая меня умолкнуть.
— Уточню — я не хочу причинять тебе вред. Веришь или нет, Лу, но ты все, что от меня осталось. Ты ведь проходила тропою ада — и знаешь путь человека с расколотой душой, уничтоженной памятью, подчиненной волей. Что ты помнишь о том времени, когда была бессильной марионеткой Черного Пепла? Твоя магия, твоя сила, вся твоя сущность безраздельно принадлежали ему… Что ты помнишь до того момента, как вновь собрала себя по кусочкам?
— Пустоту, — выдыхаю я. — Я помню только пустоту…
Это неправда. Я хотела бы помнить только пустоту, но тогда была еще и любовь. Безграничная и безраздельная — такой я не испытывала больше никогда. Только тогда, безумная и не осознающая себя саму, полностью растворившаяся во власти Черного Пепла, я была счастлива. Слишком просто было жить в той сладкой черноте.
Я помню тепло, разливающееся по телу от одного легкого касания мастера. Помню, что ему нравились мои волосы — он заплетал их в замысловатые косы, а я млела, впитывая прикосновения его ловких и умелых пальцев. Умереть ради него было чем-то простым и естественным — как дышать. Желание мастера было моим желанием. Я принадлежала ему — как вещь, которой не задают вопросов, хочет ли она принадлежать. Впрочем, тогда я хотела.
Я очнулась совершенно пустая. Там, где некогда были воспоминания, делавшие меня мной, осталась лишь пугающая пустота. Шелестел дождь. Мокрые травинки кололи обнаженную кожу. Окровавленные пальцы были скользкими и липкими, а черты лица, отразившиеся на мутной поверхности воды, незнакомыми. Я должна была погибнуть — как погибали другие женщины Черного Пепла до меня: причинив врагам мастера максимальный ущерб. Но я почему-то выжила
— Потому что ты всегда выживала.
Я вглядываюсь в призрачное лицо Теня — человека, бывшего некогда легендарным колдуном-убийцей и грозой равнин по имени Безмолвный Ужас — и не могу поверить, что он единственный, кто может разделить со мной эти воспоминания… и понять. Словно смерть стерла его личность так же, как подчинение стерло в свое время мою.