И у него внутри пустота.
— Ты больше не любишь, когда тебя называют Принцессой, — врывается в мои мысли призрак. — Принцессой была другая Луна, прошлая. А тебе кажется, что собирая ту Луну по кусочкам, ты потеряла что-то в процессе.
— И ты что-то потерял.
— Себя, — горько усмехается Тень. — Мою жалкую душонку разорвали на части и поделили между собой другие. Мой таинственный убийца. Ты.
— Я? — Усталость накатывает тяжелой волной, пригибает колени к земле. Ладони впечатываются в сырую землю, завязают.
— Последнее Желание связывает души.
Если бы он был демоном, он бы коснулся меня сейчас. Теплые руки обняли бы меня, прижали к себе. И я забыла бы на секунду, что он лгал мне, обманывал, бросил меня одну…
— Не одну. Разве ты одна, Луна?
Есть такие моменты, когда все вдруг оборачивается совершенно неправильно. Будто какое-то звено из положенной цепочки событий оказывается сломанным. И движение вперед вдруг сменяется свободным падением — когда летишь, не чувствуя земли под ногами и не ощущая саму себя, а мир проплывает мимо, величественный в своей неизменности.
Меня не должно было быть здесь. На этом старом, неприбранном кладбище под облетающими разноцветными листьями деревьями. Последнее Желание не должно жечь кожу, а Тень не должен быть мертвым. И Безмолвному Ужасу лучше было бы оставаться бесплотной легендой.
— Я и так вполне себе бесплотный, — хмыкает он. — Бесплотнее даже некуда.
Мне приходится откинуть голову назад, чтобы посмотреть на него, и мы чуть не сталкиваемся лбами — хотя, напоминаю я себе, мы не можем столкнуться: мой лоб попросту пройдет сквозь него как сквозь воздух. Призрачный Тень растянулся на покрытой пестрыми листьями траве, закинув руки за голову. В хмуром дневном свете его волосы кажутся серовато-белыми. Полупрозрачная рука замирает над моей — так близко, что можно вообразить, что его пальцы вот-вот стиснут мои.
Собирается дождь — я досадливо смахиваю со щек несколько теплых капелек.
— Нужно найти моего убийцу, — негромко напоминает призрак. — Пока осень не вступила в свои права. Пока я не…
Он исчезает. Растворяется в воздухе, оставляя меня с вопросами без ответов.
Я лежу, глядя в темное низкое небо, пока пальцы не начинает покалывать от неприятного предчувствия. Тень ушел — а ощущение, будто за мною кто-то наблюдает, осталось. И уже поднявшись на ноги, четко осознаю, что на кладбище я не одна. Неясные силуэты в густом болотном тумане не похожи на людей — но и равнинным тварям при свете дня у стен города делать нечего. А сползаться к могилам — тем более.
Я уже разворачиваюсь, намереваясь поскорее вернуться под защиту пестрых шатров ярмарки, как чье-то худое, жилистое тело с неожиданной силой наваливается на меня и прижимает к земле.
***
ГЛАВА 12. ДОСТАТЬ С НЕБА ЛУНУ
***
Секунда — и все переворачивается с ног на голову.
— Черт! — выдыхаем мы практически одновременно. Нож, вместо того чтобы прорезать обманчиво ветхие лохмотья, застревает, пойманный в магическую ловушку. Пытаясь унять предательскую дрожь, я сильнее стискиваю рукоятку, до тупой, ноющей боли в пальцах.
Люди полны сожалений. Это в человеческой природе — делать и жалеть, не делать и жалеть. Развилки и выборы, любая двойственная ситуация остается в памяти поворотным моментом, мгновением, когда все могло бы повернуться иначе. И люди возвращаются в прошлое, до бесконечности бредят старую рану, не давая затянуться, вновь и вновь наполняя ее гноем неудач и разочарований. Им кажется, что сделав или не сделав то, что они, наоборот, не сделали или сделали, получилось бы изменить ход всей их жалкой жизни.
Равнины лишают человечности. Колдуны знают — сожаления убивают. Мы, с душами, выжженными черной энергией и отравленными пустошами, ничего не жаждем изменить в прошлом. Знаем — демоны вывернут нас наизнанку за один лишь проблеск сомнения.
Тень-демон, мой демон, не простит слабости. Легкой дрожи в пальцах. Испуганного выдоха в момент, когда я узнала нападающего — за долю секунды до того, как нож достиг цели. Ведьмы быстры — демоническая энергия в венах дает нечеловеческую скорость, иногда оборачивающуюся против нас. Случается временами, что бессознательные рефлексы делают только хуже — сознание не всегда успевает за ускоренным потусторонней силой телом.
Я развернулась в падении, чтобы встретить угрозу и атаковать. Теперь спина гудит от удара о землю, а наши лица разделяет лишь узкая полоска воздуха. На тонких, бледных губах городского мага застыла насмешливая ухмылка. Ноздри щекочет запах жженых костей и ярмарочных благовоний.