Само собой, любое зрелище для них отрада. Особенно обезвреженная равнинная ведьма.
Ох уж эта сладкая и недоступная свобода! Измученные работяги так жаждут ее, не решаясь сделать роковой шаг вперед. Потому что за городской чертой унылого, непрерывного, изнуряющего труда, начинаются те самые богомерзкие ведьмы. У которых есть свобода — но нет ни чести, ни совести.
Мои руки связаны за спиной — для наглядности и только. Пошевелиться я не могу совсем по иной причине — и толстая веревка тут ни при чем. Лезвия, треклятые лезвия, обездвижившие меня на кладбище, все так же высасывают силы. Какая уж тут регенерация, когда все магические ресурсы уходят только на то, чтобы оставаться на грани жизни и смерти. А как только последняя капля энергии покинет меня, Луна станет бледной тенью.
И что-то я не уверена, что другой Тень это оценит.
— …Не дремлют среди нас колдуны и ведьмы! — звучный, глубокий голос пробрал бы меня до дрожи, если бы еще оставались силы дрожать. Слишком уж глубоко засели эти воспоминания. Этот самый голос так безжалостно разгонял спасительную тьму, наполняя мой маленький мирок злым, резким светом. — Сколько раз все мы слышали эти слова? Миллионы! Не расслабляйтесь, твердили наши защитники. Не теряйте бдительности. А что мы с вами?..
Он все такой же, каким я его помню, — годы будто бы не затрагивают холодных. Черная грива волос темна и густа, как и прежде, и совершенная, отталкивающая красота его черт ничуть не померкла. Только глаза, некогда бывшие зелеными и насыщенными как мои, чуть поблекли.
Светлый Человек останавливается. Он не изменился — изменилась я. Маленькая тощая девчонка, едва достававшая ему до пояса, превратилась во взрослую ведьму. Когда-то он мог отшвырнуть меня в сторону так легко, словно бы я ничего не весила. А теперь? Отмахнулся бы он от взрослой Луны с прежней легкостью, не лежи она, обездвиженная, у его ног?
Хочу взглянуть на него дерзко, с вызовом. Хочу показать, как мы похожи, до невозможности похожи. Спросить, видит ли он отражение себя во мне? Ведь я его отродье, плод его темных дел, его наследница.
— Черная Луна, — произносит он. Негромко и приглушенно, словно пробуя на вкус. Приподнимает мою голову за волосы чуть вверх, дает взглянуть на живое море, жадно прильнувшее почти к самым доскам эшафота. И вот его взгляд снова устремлен к горожанам, а голос обретает ораторскую звучность. — Черная Луна! Слышали это имя? Помните о ее темных деяниях? Были ли вы, как и я, уверены, что ей никогда не пробраться в наш с вами город, потому что они, — рука указывает на стоящего поодаль капитана Сумрака, — пограничники, нас берегут? Я верил.
Пальцы, сильные и грубые, как в детстве, сдирают браслет консультанта с моей руки. Острые ногти прочерчивают на коже кровавые борозды.
Не чувствую. Ничего не чувствую. Царапины набухают кровью, но боль не приходит, подавленная бесчувственностью — благословением и проклятием.
— Так что вы скажете на это, капитан? — браслет поднят вверх, на всеобщее обозрение. — Почему безумная ведьма, правая рука чудовищного Черного Пепла, носит метку вашего помощника? Как могли вы одарить ее правом чинить зло в нашем городе? Как могли пропустить ее творить черные дела колдовской банды на наших улицах? Сколько близких, друзей, родных похоронили мы за последние дни? И вы это допустили.
Лицо капитана совершенно бесстрастно. Он отвечает, негромко, хрипловато и устало, словно не желая соревноваться с напыщенным господином в красноречии. И я слышу только обрывки, разрозненные слова, а толпа и Светлый Человек не слышат и вовсе ничего.
“Жажда абсолютной власти. Всемогущества”.
О да, человек моих кошмаров всегда этого хотел. Обладать желаемым, обладать миром.
А толпа зачарованно внимает звучным, красивым словами Светлого Человека. Как будто — а, впрочем, почему как будто? — не знают его истинной сути. Для них он из высших, Правитель, господин и защитник. Герой даже — потому что поймал злобную равнинную ведьму.
— Вам только кажется, что перед вами юная девушка, — как ни в чем не бывало, продолжает Светлый Человек. — Это враг. Потому что не бывает хороших ведьм. Есть только те, кто не успел стать плохими. Раз обратившись к черной магии, колдуну без нее не обойтись. И кому, как не пограничникам, знать это лучше других? Но скажите, почему же они бездействуют?