Бряк, чувствуя мой порыв, забирается к мелкой на руки, ластится. Демоненок умеет быть милым, игрушечным, и сестра не отпихивает его, а судорожно сжимает черную шерстку, все еще переживая мою “смерть”.
— Ведьмы почти бессмертны, мелкая, — с усмешкой говорю я. Не хочу, чтобы она знала, как близко к краю я подошла, не хочу, чтобы боялась и переживала. Не хочу говорить об обещании, данном когда-то нашей Ма. — Обычному человеку нас не убить.
Я встаю, чуть пошатываясь, придерживаюсь рукой за осклизлую стену туннеля.
— Пойдем, — говорю. — Догоним нашего друга.
Поворачиваюсь, уверенная, что сестра пойдет за мной.
— Но ведь он не обычный человек, — останавливают меня слова Бриз.
***
ГЛАВА 14. ЛУННЫЕ ЧУДОВИЩА
***
— Не обычный человек, да? — переспрашиваю я. — И кто он? Правитель? — В моем голосе много усталой злобы.
Правитель. Кто бы мог сомневаться, что он им станет, ночной кошмар моего детства, человек, всегда считавший, что ему дозволено все. Кто бы мог сомневаться, что он заставит всех послушно склониться перед ним, как охотно склонялась Ма и вынужденно прогибалась я. Он ведь всегда кичился тем, что он другой, иной — он совершенно не нашего уровня.
Надменный гордец, снисходящий до бедной женщины из трущоб, стал надменным гордецом, желающим нагнуть весь город. И если в детстве мне приходилось терпеть, приходилось бояться, скрываться и слушаться, то сейчас…
Сейчас в крови еще бурлит та пьянящая свобода диких равнин, еще свежа память о неукротимой силе Черной Луны. Я уже не тот бессловесный крысеныш, который прятался под продавленной лежанкой, зажимая ладонью рот, чтобы не кричать. Обкусывая пальцы до крови, лелея в голове одну лишь мысль, одну надежду — вырасти и уничтожить. Стереть.
— Правитель, да? — повторяю я. Бряк шипит, напуганный холодной решимостью, звучащей в моем голосе. — Для Правителя все допустимо, все дозволено? Это ты хочешь сказать? Правитель может убивать людей, может жертвовать ими, чтобы упрочить свою власть? Убирать неугодных, ненужных, лишних. Таких, как мы с тобой. Думаешь, это случайно? Думаешь, это все случайно?
— Он не мог знать, что погаснет свет.
Я смотрю на Бриз, нахохлившуюся как демоненок под дождем. На ее короткие волосы и бледные, искусанные губы. На мешковатую, грубую одежду. На чуть разбавленные синевой зеленые глаза и немного смягченные, не такие острые и холодные как у меня и Светлого Человека, черты лица. Живые.
Она никогда не была нужна ему, Правителю. Лишняя, ненужная дочь, по злой шутке судьбы похожая на него. Еще одна лишняя дочь.
— Мог, — фыркаю я. — И уверяю тебя, знал. Иначе почему…
Иначе зачем весь этот фарс? Зачем плененная ведьма у позорного столба, которой проще было пустить пулю в голову, чем устраивать шоу на площади? Зачем публичное разоблачение истинной сущности Теня?
Разве что Правитель знал, точно знал, что Тень не может быть живым, и демоническая магия выплеснется в мир, разрушая защитный купол света.
— Он знал, поверь мне, — говорю я.
И вспоминаю, как хрустнули кости, поддаваясь, как последний крик рвался из груди. Как вековая тьма вошла в мою жизнь, запустила острые когти в душу.
Чтобы никогда не отпускать.
Я дрожу — от холода и выжженной пустоты в душе. От ощущения нарушенной связи, неправильности. От одной только мысли о могущественном потустороннем создании, всегда бывшем где-то рядом. Неуловимо, незримо. Но я, обреченная равнинная ведьма, всегда была обещана ему волей моей матери.
По вине моего отца.
Черная злоба в душе так похожа на темный шторм демонической энергии, поглощавший площадь.
— Его защищает гвардия и закон, Лу, — тихо отвечает Бриз.
— Закон, — сплевываю я. — И колдуны. Колдуны, которых по закону не должно быть в человеческих городах.
— Но…, — глаза сестры полны недоумения, такого детско-наивного, что мне хочется рассмеяться.
— Я ведьма, мелкая. Думаешь, я не почувствовала? Не ощутила силу, не учуяла темную магию? Это пограничники могли наивно верить, что все в порядке вещей. Их охранные амулеты слабую магию не видят. Даже намеренно слабую магию. Колдун, — я почти говорю “Правитель”, - прекрасно знает ту черту, пересекать которую не стоит. Знает, как казаться простым человеком. Я практически уверена — он знает все об охранной системе города. В деталях, в подробностях. Он умеет оставаться в тени, пока…, - невольно вздрагиваю, вспоминая бойню на площади, — пока пограничников не останется так мало, что им будет нечего ему противопоставить. И тогда он и его сторонники перестанут прятаться.