Хватает одного взгляда, чтобы понять, что жилище принадлежит далеко не бедняку. Даже здесь, внизу, куда хозяева просто стащили все ненужные в доме вещи, и тут и там можно заметить то, что может быть продано за хорошие деньги. Украшения. Разряженные, но целые, дорогие амулеты. Даже золоченые рамы для магических картин…
Знакомая магия болезненным энергетическим импульсом ударяет в пальцы, сомкнувшиеся на изображении молодой женщины. Мгновение я не могу понять, кто же передо мной, кто эта юная светловолосая девушка, так похожая на Ма. Ведь и Ма могла когда-то быть такой — красивой, свободной, живой. Улыбающиеся глаза незнакомки смотрят прямо, не подозревая даже, что станет с ней потом. Не догадываясь, что приворот, которым пропитана картина, сотрет очаровательную улыбку с ее губ, иссушит щеки, украдет разум, светящийся во взгляде.
— Лу? — Я не успеваю отдернуть руку, не успеваю спрятать страшную находку. Бриз уже рядом, и ее голос полон непонимания. — Это же…
— Это не Ма.
Да, не Ма смотрит на нас с картины, пропитанной черной магией разрушительного приворота. Но вот рядом с ней он, мой ночной кошмар, ее мучитель. Лицо Правителя кажется застывшим и холодным — этот, нарисованный, он не улыбается. Но я-то знаю, в душе он торжествует, празднуя победу над еще одной жертвой, еще одной женщиной, которая уже совсем скоро будет любить его неестественной, болезненной любовью.
Меня пугает чернота, всколыхнувшаяся внутри. Пугает сила и злоба собственных мыслей, пугает, что я четко и ясно, будто передавая приказ демону, представляю, как мои искаженные магией длинные и прочные ногти впиваются в лицо этой женщины, раздирая, уничтожая. Уничтожая ее, слишком похожую на Ма, укравшую то, о чем мечтали мы.
Меня пугает маслянисто-густая тьма, клубящаяся в душе, похожая на клочья высвобожденной демонической энергии, фрагменты черного шторма. Похожая на него, демона. Словно бы это его черная злоба заполняет меня, словно бы поцелуй тьмы не только не дал мне умереть. Словно бы он изменил, исказил меня до неузнаваемости, сделал подобной ему. Связал нас еще крепче.
Меня пугает, что я чувствую отклик. Впервые с того решающего момента на площади, впервые с того мгновения, когда все между нами изменилось окончательно и бесповоротно, я чувствую демона, осторожное прикосновение его разума к моему, обещание.
“Я могу помочь, Лу”.
— Лу, — Бриз касается моей руки, и я вздрагиваю. Потому что не сразу ощущаю ее теплое прикосновение. Потому что я потеряна внутри себя, Черной Луны, тону там, теряя остатки светлых воспоминаний о девчонке, которую когда-то звали Принцессой. — Ты на себя не похожа, Лу.
Я отвечаю хрипловатым смешком.
Нет, я похожа на себя.
Чудовище, дочь чудовища, обещанная чудовищу.
Бряк ворчит. Привлекает внимание, вырывает из охватившего меня странного оцепенения. На секунду даже кажется, что зов демоненка спасает меня, возвращает ускользнувший на мгновение контроль, разум, почти поглощенный демоном. Отбрасываю изображение, уже ненужное, лишнее, подхожу ближе к разлому в стене, зияющей дыре в соседний подвал.
Мертвец свисает с веревки, накинутой на торчащий в потолке огромный крюк.
Я узнаю его сразу, с первого взгляда, брошенного вскользь. Трудно забыть это лицо — последнее, что было перед моими глазами, когда лезвия входили в тело. Трудно забыть эти губы, разодранные клыкастой ухмылкой, запекшиеся от крови волосы на голове, где вырастал демонический гребень. Трудно забыть, как выстрел разворотил ему всю грудь, но он не умер: демонический мрак залил его глаза, и он завершил начатое. Последнее в его жизни.
Теперь я вижу, что у него молодое, почти юношеское лицо. Тело, теперь человеческое, покрыто грязью, кровью и татуировками. Множеством татуировок, магических, еще не разрядившихся татуировок, защитных и…
Контролирующих.
Содранный кусок кожи лежит на полу, у самых лап Бряка. Символы контроля бросаются в глаза, и я содрогаюсь.
Он изувечил собственное тело в тщетной попытке освободиться. Вырваться из-под контроля жестокого колдуна, вытирающего разум из глаз таких, как он. Пустышек и не совсем пустышек.
Он не был мертв, когда по чужой воле взял в руки арбалет, когда отправился на кладбище за беглой равнинной ведьмой. Он все это время был где-то внутри, подавленный, но не убитый, и он предпринял отчаянную попытку обрести свободу, сделать правильную вещь.
— Помоги, — прошу я Бриз.