— И мертвой, — в голосе призрака непонятное сочувствие. — Разве лучше быть мертвой?
— Тебе виднее.
От его сочувствия веет горечью — несбывшихся надежд и непрожитой жизни. И это находит отклик где-то в глубинах моей собственной души, моего собственного сердца.
— Грязная магия, — с неожиданной злобой сплевываю я. — Разве не так ты говорил?
— Разве не так ты думала? — вопросом на вопрос отвечает он. Впервые я замечаю в его мутно-зеленых глазах какую-то отстраненную мудрость, впервые задумываюсь, сколько же ему на самом деле лет. Ему, истинному Безмолвному Ужасу.
Сейчас он чем-то похож на демона — может, хитростью, может самой этой игрой. Этим умением читать мои потаенные мысли, выворачивать их, подсовывать под нос с едкой насмешкой.
— Колдуны, подчиненные колдуном, — шелестит призрачный голос. — Хватит ли сил одиночке, чтобы остановить их? Посмотри на меня, — требует он. Отворачиваюсь, не желая подчиняться. Не желая видеть его лица — полупрозрачного и мертвого. — Посмотри на меня, Луна, посмотри, как много от меня осталось. Ни тепла, ни жизни, ни памяти.
— А от меня будто что-то останется, — упрямо качаю головой, жмурясь. Чувствую капельки дождя и тумана на лице, чувствую легкое покалывание на коже.
Призрак рядом. Рядом — и бесконечно далеко.
— А ты не одна, — был бы он жив, теплое дыхание коснулось бы моей щеки. Но касается ее только холод, только смерть. — У тебя есть я. У тебя есть тот, о ком ты думала, когда хотела получить силу. Колдун, который достаточно силен даже для того, чтобы освободить тебя от власти неправильного демона. Скучаешь ли ты по нему, Лилит? А по его силе? Хочешь ли ты ее?
— Нет! — раскрываю глаза, чтобы увидеть одно лишь пустое кладбище, подернутое белесой пеленой моросящего дождя.
***
ГЛАВА 16. ЛУНА, КОТОРОЙ НИКОГДА НЕ БЫЛО
***
— Ничего, — говорю я. — Ничего я не собираюсь делать. Я с места не сдвинусь, пока не буду знать, что с Бриз все в порядке. И да, дружок, тебе с этим придется смириться.
Сижу у жаровни в разноцветном шатре, накрыв озябшие ноги пестрым лоскутным одеялом. Сейчас даже запах ярмарочных благовоний, прежде вызывавший одну лишь головную боль, кажется приятным. Не говоря уж о тепле, сухости и относительной безопасности.
И отсутствии демона.
Эту радость не портит даже смрад выгребной ямы. И тощий городской маг, который так внимательно, с прищуром, разглядывает меня, грея над огнем руки, увешанные зачарованными браслетами.
— Неужели, Лу? Что, забьешься под лежанку, покорно дожидаясь, когда гвардейцы выдернут тебя оттуда? А потом, надо полагать, вздернут на потеху толпе.
— А что, надо бежать выполнять последнюю волю нашего — как ты его назвал — детектива на полставки? Не ты ли говорил, что лучшее, что Тень в своей жизни сделал — подох, — огрызаюсь я. — А теперь, я смотрю, переживаешь за его неупокоенный труп.
— Он был прав. Взгляни на хаос вокруг.
Не перестаю удивляться, как легко Тухля приспосабливается к переменам. Город, ярмарка — ему везде хорошо, он всюду находит свое место. Легко, естественно. Как демонические твари на равнинах меняют летние шкуры на зимние, так и законопослушный маг, раз уж обстановка в городе начала накаляться, сразу готов присоединиться к бунту.
Хотя… Вглядываюсь в лицо старого друга, гадая, стоило ли вот так приходить к нему, доверяться. Надеяться, что общее прошлое перевесит туманные перспективы будущего, в котором мертвая я куда полезнее Правителю, чем живая.
Но к кому еще было идти? Не к демону же.
— Вокруг всегда был хаос, — говорю я. — Мы выросли в хаосе, Тух, в этом городишке с толстыми, но на деле такими бесполезными стенами. Ведь магию не удержишь там, на грязных равнинах. От нее не отгородишься куполом света, и уж тем более ее не остановишь зачарованными — той же, кстати говоря, магией — вещичками. Она всегда где-то рядом, стоит только руку протянуть. Колдуны и ведьмы всегда разгуливали по этим улицам, скрываясь от пограничников, лелея свои тайные цели. Мы и сами такими были, помнишь? Дети, отмеченные демонической силой. Первые опыты. Первые демоны. А сейчас вот мы полноценные призывающие. Потенциальные пустышки.
— Скрываясь, — подчеркивает Тухля. — Маги всегда скрывались, не обращались к магии на глазах горожан. Сохраняли иллюзию равновесия, иллюзию того, что у пограничников все под контролем. А теперь посмотри — город разделен на части. С одной стороны Правитель, его колдуны и зачарованные гвардейцы, а с другой — те уцелевшие, кто остался в стороне.