— Все, отдыхай, — сказал учитель, когда присутствовавший в соседней комнате кибэ Ривор сообщил, что нам пора остановиться. — На сегодня мы закончили.
Я шумно выдохнул.
Эх, как жаль, что я все еще быстро устаю. Мастер Даэ вон как огурчик, да и с даром у него все было в полном порядке. Тогда как я опять похож на выжатый лимон.
— Не спеши, — рассмеялся лэн Даорн, когда мы встретились в раздевалке и я посетовал на прямо-таки неприличную выносливость учителя. — Мастер Даэ в таком темпе и полдня может на полигоне провести. Вот будет тебе столько же лет, сколько ему, тогда и посмотрим, на что ты станешь способен.
Я только хмыкнул.
Мне по старой памяти все хотелось сказать, что я мол столько не проживу. Но с учетом царящих на Найаре реалий это было бы не очень уместно, тем более что шансы дожить до ста плюс лет даже у неодаренного были очень высокими.
Домой мы на этот раз с отцом вернулись вместе. Правда, на разных машинах. А уже дома, за ужином, лэн Даорн неожиданно признался, что в ближайший шан-рэ у него запланировано мероприятие, поэтому вечером девятого стэбра он хотел посетить Большой столичный оперный театр.
Я, когда об этом услышал, аж замер, так и не донеся ложку до рта.
Нет, понятно, что отец собрался в оперу не один. И с одной стороны, было замечательно, что он не останавливается на достигнутом и шаг за шагом идет на сближение с лэнной Оми. Даже вон на что решился — на общественное мероприятие, где они с мамой Арли окажутся на виду, одним своим появлением вызвав среди присутствующих массу толков и пересуд.
С другой стороны, когда-то же надо было начинать. А то можно было до старости опасаться слухов и из-за этого избегать показываться вместе на людях.
Так что с этой точки зрения я был рад, что отец перестал наконец тормозить и форсировал, так сказать, события.
С третьей стороны, Большой столичный оперный театр — заведение не то чтобы для избранных, но билеты туда стоят, как крыло от боинга, появляются в продаже чаще всего за два-три месяца до премьеры и, как правило, очень быстро раскупаются. Тем более сейчас как раз начало сезона, в опере планировалась большая премьера с участием известных исполнителей, в том числе и мирового уровня. Понятно, что туда постараются явиться все кому не лень.
Это, в свою очередь, означало, что лэн Даорн явно не сегодня туда собрался.
И даже не вчера.
Но мне об этом почему-то не сказал.
И мне это, разумеется, не понравилось. Причем настолько, что пришлось слегка пригасить эмоции, чтобы не наговорить лишнего.
Ну и последнее. Самое важное. Время сейчас было очень неспокойным. Конфликт с родом Босхо и в том числе с Туран, судя по всему, вступал в решающую стадию. Напряжение в Нижнем мире неуклонно росло. Ответки от Туран тоже стали значительно серьезнее. Плюс проблема нестандартного разлома, неизвестные сроки, реальная угроза от дайнов и пожирателя, который, по заверениям Лимо, не сам к нам придет, а по приглашению кого-то из магов…
И вот в такое время отправляться в театр, вдвоем, туда, где мои горлы не смогут полностью контролировать ситуацию?
В общем, у меня случился серьезный конфликт интересов, поэтому я, когда услышал про грядущее мероприятие, даже не сразу нашелся с ответом.
— Что скажешь? — тихо спросил отец, когда я положил ложку обратно на тарелку, так и не притронувшись к еде. — Или сейчас это не к месту?
Я надолго задумался.
Судя по вопросу, лэн Даорн все-таки принял решение не спонтанно. И, даже понимая, в какое время мы живем, зная многое из того, что сейчас творится в Нижнем городе, счел возможным сделать небольшое исключение из правил.
Я знаю, лэнну Оми он очень долго ждал. Да и она годами жила в «подвешенном» состоянии, терпеливо ожидая, когда же он наконец решится. Они, можно сказать, столько времени потеряли, живя в рамках жестких социальных ограничений и опасаясь сделать первый шаг, чтобы не скомпрометировать друг друга, что порой за них было до жути обидно. И вот сейчас, когда ситуация начала решительно исправляться, отец если не потерял голову… нет, он даже сейчас смотрел на меня не тревожно, а, скорее, вопросительно, словно был готов отказаться от встречи, если я скажу, что возражаю… но при этом хотел двигаться дальше. И больше не желал терять время зря.
Причем я его, пожалуй, понимал.
Во многом даже одобрял.
Вот только риски…
— Йорка с собой возьми, — взвесив все за и против, наконец сказал я, снова взявшись за ложку. — Под костюмом спрячешь и выпустишь его в здании, пока никто не видит. Он никому не помешает, спрячется где-нибудь и все. А если что, и тебя прикроет, и меня держать в курсе будет. Птицы останутся снаружи.