— То есть у нас не просто закрытый сон, а сразу семнадцать вложенных снов и как минимум семнадцать жертв, сознание которых заперто внутри ловушек, — заключил учитель. — И все их вам нужно постараться взломать.
Я повнимательнее присмотрелся к творящемуся за дверью безобразию.
— Вы как проводники можете видеть структуру снов, — пояснил тем временем мастер Майэ. — Мне, к сожалению, это знание недоступно, поэтому я вижу только алую муть. То есть внешнюю оболочку сна. Тогда как внутренние… те самые ловушки для разума… остаются для меня невидимыми. По этой же причине воздействовать конкретно на этот сон я не могу. Да и войти в него мне не дано. В отличие от вас.
Я прищурился.
Да, Арли правильно сказала — у большинства перегородок имелись участки, где оттенок был несколько иным, чем везде. Не скажу, что он был именно черным. Для моего зрения цветовая гамма выглядела несколько иначе, чем для девочки. Поэтому я воспринимал «пятна» не как плесень или слабое место, а, скорее, как особенности узора. Этакие цветовые переливы. Которые, как мне показалось, мало влияли на толщину перегородок.
Впрочем, это, скорее всего, придется уточнять по ходу дела.
— А теперь запомните одну важную вещь, — добавил учитель, когда мы с Арли снова взялись за руки. — Первое: у закрытых снов всегда есть четкая логика, которую вам не удастся изменить или разрушить. Второе: закрытый сон обладает своими собственными законами, и вы, приходя в него, будете вынуждены им подчиняться. Но при этом, являясь проводниками, вы способны достаточно широко действовать в рамках этих самых законов. Для этого вы должны видеть структуру сна — раз, должны иметь огромный запас магии и сверхустойчивый дар — два, а также должны быть готовы использовать силу рода — три, поскольку сон будет сопротивляться чужому воздействию, особенно если хозяин окажется внутри. Если у вас получится его убить, то сон, скорее всего, распадется. Если же нет, то вам достаточно будет сломать его структуру. Снаружи это сделать не удастся, а вот изнутри… пожалуй, можно попробовать.
Я, не отрывая взгляда от алой хмари, замедленно кивнул.
Да, про хозяина я тоже помнил. И, вспоминая свой опыт со снами-ловушками, прекрасно понимал, что предостережения учителя имеют под собой веские основания.
— Ну что, пойдем? — тихонько спросила Арли, когда учитель, дав еще несколько советов, аккуратно отступил в сторону.
Я молча сжал ее руку.
Да, пора…
После чего мысленно попросил помощи у предков и, как только получил ответ, сделал решительный шаг вперед.
Глава 7
Зайти в чужой сон оказалось не так-то просто. С виду вроде бы хмарь и хмарь. Подумаешь, красный туман, что с того… Однако на деле выяснилось, что от тумана там одно только название, тогда как по структуре сон-ловушка оказался больше похож на густое, очень плотное и упругое желе, которое отчаянно сопротивлялось попыткам в него войти.
В том смысле, что самый первый шаг мы с Арли все-таки сделали. То есть от двери все-таки отошли. Однако как только это произошло, багровая хрень мгновенно окружила нас со всех сторон, сомкнулась, словно волны вокруг утеса, и все вокруг нас буквально потонуло в кроваво-красном киселе.
Видимость, естественно, при этом резко упала. Да еще и с пространством начало твориться что-то непонятное — казалось, что оно резко расширилось, словно мы попали в гигантский пространственный карман. И словно, кроме нас двоих, в этом мире больше никого и ничего нет. Ни моего сна, ни двери, ни замершего на пороге мастера Майэ, который обещал нас дождаться.
Более того, когда я попытался сделать шаг назад, то багровая фигня, чем бы она ни была, этому яростно воспротивилась. Вместо того, чтобы отступить и выпустить нас обратно, она, наоборот, сомкнулась еще плотнее. А когда я попытался позвать учителя, то никакого отклика не услышал. Ни звука, ни шороха… и даже печать не отреагировала, когда я попробовал связаться с мастером мастеров через нее.
Любопытно, да?
Самое же интересное заключалось в том, что эта странная субстанция еще и между нами с Арли попыталась вклиниться, будто хотела во что бы то ни стало нас разделить. Однако мы с принцессой вовремя сдвинулись. Арли, оказавшаяся чуть впереди, отшатнулась и буквально вжалась в меня спиной. Я, в свою очередь, крепко обнял ее за плечи. И вот так, вдвоем, нам все-таки удалось выстоять, хотя давление снаружи было приличным.
Впрочем, давление — это еще полбеды, потому что как только мы попытались сдвинуться, эта зараза начала жечься, причем довольно сильно. Контактировать с ней дольше нескольких сэнов даже мне оказалось проблематично, тогда как Арли, едва попытавшись надавить на нее рукой, как в обычном сне, тут же зашипела и торопливо подула на ладошку, на которой ни с того ни с сего вздулся огромный волдырь.