— Ненавижу море, — тем временем пробормотал Эвин, тем самым еще больше укрепив мои подозрения. — В детстве один раз чуть не утонул, так теперь меня на глубину даже магией не загонишь. А уж на яхту… Когда эта тварь напала, меня сразу за борт выкинуло. Но сразу она не набросилась, начала кружить, словно дожидаясь, когда я выбьюсь из сил. Волны тоже ненормальные — бьют только в одну сторону, от яхты специально отталкивают, а то и прямо в пасть рыбине швыряют. Когда меня съели в первый раз, я еще сомневался. А вот когда эта тварь…
Он снова покосился на застывшую акулу, на этот раз — с нескрываемым отвращением.
— Во второй раз подряд меня проглотила, после чего я снова оказался на борту в той же позе, что и раньше, догадаться, в чем дело, было уже несложно. Как она над нами только не издевалась. Шесть раз я точно за сегодня умер и, если бы вы не вмешались, продолжал бы умирать дальше. Проблема в том, что мы с Лали с магией сна особо не дружим. У нее первая ступень, у меня вторая, и развивать ее я больше не планировал. Так что со сном-ловушкой справиться мы, конечно, не смогли.
— Вы умирали? — мгновенно насторожился я.
— Да, — кивнул Лали. — Причем оба. Кила всегда первым убивала Эвина. То руку ему откусит, то ногу… сволочь. Издевалась над ним как могла, чтобы он умирал как можно дольше и труднее. А когда он терял сознание, она глотала то, что от него осталось. И только потом топила яхту и убивала меня. К счастью, быстро. Не так, как Эвина. Наверное, потому, что для того, кто создал этот сон, я не так важна, как он.
Мы с Арли быстро переглянулись.
— Это не есть хорошо, — пробормотал я. — Смерть во сне — плохая идея…
— Ничего, — неожиданно улыбнулся Эвин. — У меня лет с двенадцати в груди микроинъектор стоит. Отец настоял. Да и у Лали в этом плане родители очень своевременно меры приняли. Так что смерть во сне для нас не так страшна, как можно было бы подумать. Проблема в том, что в моем инъекторе всего семь ампул, а у Лали — шесть. Так что если бы вы пришли чуть позже, то Лали могла бы не проснуться. Да и у меня оставалась всего одна жизнь, которой я, признаться, очень дорожу.
Я успокоенно кивнул.
Отлично.
Надо бы, кстати, и лэну Даорну такой инъектор уже поставить. Только с целителями Хатхэ предварительно посоветоваться, чтобы прибор не конфликтовал с найниитовым чипом.
Неожиданно у меня по спине словно холодок пронесся. А затем появилось ощущение, что на море вот-вот снова поднимется ветер. Одновременно с этим «замороженная» акула, как мне показалось, едва заметно дернула хвостом. Потом она с усилием моргнула. Застывшие вокруг нее волны тоже начали явственно шевелиться. И вот после этого стало ясно, что нам нужно поторопиться.
— Уходим, — скомандовал я, снова забираясь на найниитовый диск и подавая руку Арли. А одновременно с этим расширил его, чтобы рядом с нами могло поместиться еще двое человек. — Сон скоро снимется с паузы. А останавливать его во второй раз будет проблематично.
Эвин и Лали без лишних слов поспешили перебраться на наше средство передвижения.
Я так же быстро поднял его в воздух.
Море при этом начало стремительно оттаивать. Яхта снова тревожно закачалась на волнах. Гигантская акула, словно почуяв, что добыча ускользает, яростно забилась в невидимых путах…
Но мы уже были далеко.
Так что, когда прожорливая тварь наконец-то выбралась на свободу, охотиться ей оказалось не на кого. А все, что ей оставалось делать, это бесконечно бороздить водные просторы в ожидании нашего возвращения. Ну или же благополучно сдохнуть от голода, чему, разумеется, ни я, ни Арли, ни тем более Эвин с Лали ничуть бы не огорчились.
[1] В переводе с нирари — акула.
Глава 8
Поскольку бродить по чужому сну в большой компании было нецелесообразно, то прежде чем соваться в следующую ловушку, я вернулся к своему собственному сну и, зависнув напротив открытой двери, сдал спасенную парочку с рук на руки мастеру Майэ. А как только они оказались в безопасности, тут же развернул диск в обратную сторону и, раз уж снаружи было не понять, в каком из снов находится мой отец и мама Арли, принялся последовательно вскрывать их один за другим, благо принцип нам был уже известен.
Второй сон в этом плане оказался, можно сказать, почти банальным — один из посетителей оперы… а им стал мужчина средних лет, имени которого мы так и не узнали, попал в аварию на одной из провинциальных наземных трасс и застрял в покореженном ардэ, будучи не в силах выбраться.
При этом поскольку дело происходило ночью, то вокруг было темно. Мужчина не знал и не понимал, есть ли рядом другие машины и пострадавшие. Он звал на помощь, но никто не спешил его вызволять. Нигде не слышались звуки сирен. Сколько бы времени ни прошло, к месту аварии не спешили спасатели и машины «скорой». Мужчина был там один. Искалеченный. Беспомощный. Намертво застрявший внутри смятого, словно спичечный коробок, авто, которое к тому же впоследствии регулярно загоралось, хотя в стандартном ардэ гореть было особо нечему. А потом оно еще и взрывалось, раз за разом убивая невезучего мужика, который вскоре после смерти заново воскресал все в том же сне. Буквально за несколько сэнов до аварии. И проживал эти непростые мэны снова и снова, страдая от боли, ожогов и будучи не в состоянии выбраться из этого кошмара самостоятельно.