— Нет. О том, почему должны пострадать именно эти люди, Нартину не сообщили, однако кто-то очень постарался собрать на них максимально полное досье, в том числе и медицинское. Смотрите сами: среди жертв не было ни одного сильного мага разума или мага сна. Никто из них, за исключением лэна Даорна, не имел найниитовых чипов. Все они… опять же, за исключением отца… потомственные аристократы и занимают высокое или очень высокое положение в своем роду. И все, кроме отца, имели вшитые под кожу медицинские инъекторы с набором сильнодействующих препаратов почти на все случаи жизни.
Мастер Майэ заметно нахмурился.
— Сами по себе эти люди, пускай и значимы для рода, но их смерть прямо скажем, не нанесет критического удара ни по репутации рода, ни по родовому бизнесу.
— Ур, — тихонько проурчал сидящий у меня на плече йорк.
— Вы правы, — согласился я, мельком сверившись с памятью рода. Арли, которая во время разговора сидела у меня на коленях, при этом несильно вздрогнула, благо мы все еще оставались связанными. Но она быстро успокоилась. И потом лишь внимательно слушала, не стремясь меня поправить или дополнить. — Скорее, для Босхо имели значение родственные связи. Потому что все жертвы имеют прямое отношение к правящей ветви и такие же прямые родственные связи с главами своих родов.
— Это значит, что смерть таких людей охрана точно бы не пропустила, — замедленно проговорил лэн Даорн. — Инъекторы при срабатывании сразу же отправляют сигнал тревоги. А раз жертвы были приближены к правящей верхушке, значит, охрана начала действовать почти сразу после чэпэ, да и танам должны были доложить о случившемся немедленно.
— С одной стороны, это и правда выглядит нелогично, — угукнул я. — Зачем убивать тех, кто сразу не умрет и даже после смерти во сне сможет прожить какое-то время благодаря препаратам? Но с другой… Нартин обмолвился, что обязательная смерть жертв в его задачу как раз не входила. Напротив, они должны были мучиться и страдать как можно дольше. Поэтому для каждого из них и был создан персональный кошмар, в котором отразились все страхи и опасения, которые беспокоили жертв больше всего. Скажем, кто-то боялся воды и угодил прямиком в бушующее море. Кто-то опасался контакта с килами и увидел во сне самую большую рыбину, которой в реальной жизни просто не существует. Кто-то однажды чуть не замерз в снегах и больше всего на свете боялся испытать это снова. А кто-то один раз сорвался с горы и считал это своим персональным поражением, которое ни за что и никогда не должно было повториться… То есть чисто психологически расчет получился верным — реализованные страхи и кошмары в буквальном смысле выбили у людей… причем у умных, проницательных и во всех отношениях сильных людей… почву из-под ног. Некоторые ожидаемо растерялись. Некоторые впали в отчаяние. Кто-то даже поверил, что все это реально. А когда вдобавок к этому их личные кошмары не просто ожили, но и заставили людей неоднократно пережить всю гамму ощущений во время смерти, это еще больше деморализовало жертв. И сделало легкой мишенью для хозяина сна. Однако тот факт, что его целью было не столько убить их, сколько заставить как можно дольше оставаться во сне-ловушке живыми, существенно меняет картину.
Мастер Майэ нахмурился еще больше.
— Хочешь сказать, Босхо хотели вывести из игры не столько конкретных людей, сколько службу безопасности старших родов и всех мало-мальски сильных магов, особенно тех, кто понимает в магии разума и магии сна?
Я кивнул во второй раз.
— У меня сложилось именно такое впечатление. Связать сильнейшие рода общей бедой, но при этом и разобщить их, заставив каждого сосредоточиться на решении своих личных проблем. В подобной ситуации каждый род будет занят лишь собственными трудностями. И своими людьми. Чужие им будут уже не так интересны. К тому же время имело значение — запас препаратов в инъекторах все-таки ограничен. Пять-шесть клинических смертей и все, смерть станет окончательной. Поэтому попавшего в беду родственника надо было срочно спасать, привлечь лучших целителей, как можно скорее перенести жертву в медицинский модуль… Когда человек знатный и важный лично для тана, понятно, что ни до кого другого ни охране, ни главе рода не будет никакого дела. По крайней мере, какое-то время.
— Значит, это еще не закончилось… — окончательно помрачнел учитель.
— Да, — напряженно ответил я, а Ши угрожающе встопорщил шерсть и тихонько зашипел. Ему, как и мне, очень не понравилось то, что с нами произошло. — Старшие рода отвлекли самым простым и самым надежным способом — ударили по семье. По самым близким, самым важным лично для тана и его ближайшего окружения. И мне это видится очень скверным признаком.