— Да как ты смеешь…
Она вдруг замахнулась и залепила мне звонкую оплеуху.
Причем хорошо так вмазала. От души. Аж в ушах зазвенело.
— Я тебе что, разрешала⁈ — выкрикнула она мне прямо в лицо. А потом вырвала руку, резко отвернулась и, обозвав меня нехорошим словом, начала быстрым шагом удаляться в сторону центра города. После чего и вовсе побежала со всех ног, словно желая побыстрее забыть бессовестного гада, который вот так взял и обманул ее доверие.
— Ур? — вопросительно пискнул из ближайших кустов йорк, готовый хоть сейчас кинуться за обидчицей и вернуть ей пощечину сторицей.
— Нет, малыш. Все в порядке. — Я ожесточенно потер покрасневшую щеку, а потом огляделся. Но вокруг, к счастью, почти никого не было. Никто не видел моего позора. Так что я еще немного постоял, поколебался, покрутил головой, словно не мог взять в толк, с чего вдруг такая бурная реакция. Ну а когда в ушах звенеть наконец-то перестало, развернулся и направился домой, благо этим вечером больше никаких планов у меня не было.
Уже по дороге домой я проанализировал недавний разговор и пришел к выводу, что все-таки поступил верно.
Судя по тому, что я услышал, Ания на этих каникулах побывала в провинции Босхо. По собственному желанию или же по настоянию сверху — уже не столь важно. Главное, что она явно успела повидаться с «дорогими» родственниками, причем не исключено, что даже из главной ветви рода, недаром она так остро отреагировала на их упоминание.
Более того, про крепость Ровная и про тот случай с денаторавинорабдэтоксином она первая вспомнила. А одновременно с этим напомнила и о том разговоре, который у нас состоялся намного позже. Точнее, уже в академии, после первого совместного боя, когда она призналась, что является кибэ, и одновременно поклялась, что не выполняет никакого задания от тана Босхо и не собирается мне вредить.
Тогда она не лгала.
Эмма это подтвердила.
Сегодня она тоже была со мной предельно честна, но при этом так странно строила фразы и так отчаянно избегала прямых ответов, что мне это показалось подозрительным. Плюс она была напряжена за столом. Когда мы остановились… вернее, она нас остановила… то, полагаю, совсем не случайно это случилось в том самом месте, которое хорошо просматривалось с помощью видеокамер.
Я видел данные с модуля — в том месте, где мы стояли, таких камер было сразу две. И обе светили мне в спину, позволяя не показывать своего лица, зато прекрасно освещая лицо Ании. И то, как она взяла меня за руку. При желании, если уметь читать по губам, можно было понять, о чем она говорила, и именно поэтому она говорила со мной правдиво, предложение сделала достаточно откровенное, но все же нашла для него убедительные аргументы. Которые я… даже если бы не знал, что нас снимают… вполне мог бы принять на веру.
Наконец, когда я смотрел на наши соединенные руки, то, естественно, любовался не маникюром на изящных женских пальчиках. Отнюдь. Я в это время изучал найниитовыми нитями ее идентификационный браслет, в котором впервые на моей памяти самопроизвольно заработал встроенный маячок. А еще там появилась малюсенькая такая, безобидная с виду программка под названием «диктофон», которая во время нашего разговора тоже была активна и добросовестно писала все, что я и Ания сказали сегодня друг другу.
То есть подруга действительно влипла.
Вопрос в другом.
Если она виделась с таном Босхо или с кем-то из его окружения, то это явно неспроста. И причина, по которой глава рода мог после стольких лет заинтересоваться девятнадцатилетней девушкой из второстепенной ветви, это или укрепление позиций рода с помощью договорного брака, как я и подумал поначалу, или же попытка с ее помощью добраться до меня.
Первый вариант, проанализировав поведение и интонации Ании, я отбросил. Для этого диктофон был не нужен. Да и маячок бы ничем не помог. К тому же с таким прошлым, как у Босхо, найти мужа из старшего рода было бы невероятно трудно. А ради плохого тан не стал бы беспокоиться.
По всему выходило, что с Анией случилось именно то, чего она больше всего боялась — ей все-таки дали персональное задание. Причем задание, напрямую связанное со мной, иначе она подошла бы ко мне в другое время и в другом месте, да и предложение сделала бы совсем иное.
То есть ей все-таки поручили со мной сблизиться.
И она именно об этом пыталась сегодня сказать.
А заодно молча попросила о помощи и деликатно напомнила, о чем мы когда-то с ней договаривались — дать ей возможность не выполнять это проклятое задание. Подарить ей повод уйти от нас… от меня… причем такой повод, который выглядел бы убедительно и давал стопроцентную гарантию того, что Ания после моего поступка попросту не смогла бы поступить иначе.