Губы Вулфа сжались.
— Предположение — еще не факт.
— Я могу доказать.
Я повернулся к телефону, поднял трубку и набрал номер «Газетт». Когда Вулф услышал, что я прошу Лона Коэна, он взял трубку своего аппарата и придвинулся поближе. Лон по крайней мере половину своего времени разговаривает по какому-нибудь телефону, и обычно приходится либо ждать его, либо просить что-нибудь ему передать, но я поймал его между двумя телефонными Звонками и спросил, есть ли еще у меня кредит. Он ответил, что на выпивку нет, а на сведения и на новости еще есть.
— На этот раз требуется не так много, — сказал я ему. — Я проверяю слух, который только что до меня дошел. Вы слышали что-нибудь о женщине по имени Элен Тензер?
— Элен Тензер?
— Так точно.
— Возможно, мы кое-что и получили. Не будь столь дьявольски осторожным, Арчи. Если ты хочешь узнать, что мы узнали об убийстве, ты так и скажи.
— Да, хочу узнать.
— Ну, вот. Уже лучше. Мы знаем не очень много, если только в последний час не пришли новости. Около шести часов утра фараон заглянул в машину «рамблер-седан», которая стояла на стоянке на Восемьдесят третьей улице около Третьей авеню, и увидел на полу у заднего сиденья женщину. Её задушили куском шнура, который все еще болтался у неё на шее. Она была мертва пять или шесть часов. Женщину опознали как Элен Тензер из Махонака, Нью-Йорк. Вот и все. Если это важно, могу сходить вниз и узнать последние новости, а потом позвонить тебе.
— Нет, спасибо, это не так важно, — ответил я и повесил трубку. Вулф сделал то же самое. Он пристально посмотрел на меня, я — на него.
— Дело принимает дурной оборот. Обсудим?
Он покачал головой.
— Пустое.
— Одно полезное дело сделано. Если бы я не ушел из дома и продолжал её обрабатывать, то, возможно, там же и расколол бы её, и она сидела бы сейчас здесь. К черту ум и опыт!
— Пустое.
— А что теперь? В голову не пришло спросить о чем-нибудь получше, чем о пуговицах из конского волоса. В результате не получили абсолютно ничего кроме того, что Стеббинс и Кремер будут сидеть у нас на шее. Восемьдесят третья улица — это там на юге, где происходят убийства?
— Убийства — их проблема, а не наша.
— Скажите об этом в полиции. Племянница расскажет им о том, что пуговичный коммерсант Арчи Гудвин встречался с ней в четверг вечером для того, чтобы получить адрес её тети. Парень с бензоколонки опишет человека, который хотел узнать, как проехать к её дому в пятницу утром. Во всем доме, включая и погреб, они обнаружат тысячи отпечатков моих пальцев, хорошеньких и свеженьких. Я вполне мог бы позвонить Паркеру и договориться о залоге на случай, если я буду арестован как важный свидетель.
Вулф проворчал:
— Можешь представить мне информацию, имеющую отношение к убийству?
Я вытаращил глаза.
— Откуда? Черт побери!
— Думаю, что нет. Давай обсудим.
Он откинулся назад и закрыл глаза, его губы не шевелились. Такое требовалось для действительно сложных проблем. Через минуту Вулф открыл глаза и выпрямился.
— Это совсем просто. Пришла женщина с этим вот комбинезоном и наняла меня выяснить, откуда пуговицы. Я поместил объявление. На него откликнулась Беатрис Эппс и сказала тебе об Энн Тензер, а Энн рассказала о своей тете, и ты поехал в Махонак. Так как тетя мертва, остальное полностью на твое усмотрение. Например, она сказала тебе, что должна срочно уехать. После короткой беседы ты попросил у неё разрешения подождать, пока она не вернется, и она согласилась. Оставшись один в доме и зная о том, как важны для нашего клиента белые пуговицы из конского волоса, ты воспользовался этим обстоятельством. Так и следует сказать.
— Не называя имени клиента?
— Нет, конечно.
— Тогда это не будет доказательством. Я отказываюсь дать свидетельские показания. Она делала пуговицы, о которых хочет знать клиент, и я был там, чтобы спросить о них. А она вошла в контакт с кем-то, кто связан с пуговицами. Поэтому они захотят задать несколько вопросов нашему клиенту, и я его назову.
— У тебя есть ответ. Клиент ничего не знает об Элен Тензер; он нанял меня для того, чтобы выяснить, откуда взялись эти пуговицы. Следовательно, совершенно невероятно, что Элен Тензер могла быть знакома с клиентом. Мы не обязаны называть имя клиента, хотя бы потому, что полиция захочет воспользоваться этим.