– Как ты меня отыскала? – вместо ответа поинтересовалась Сильвия.
– Боб рассказал мне эту идиотскую историю об Элен и чистке кожи. Да уж, только мой зять может поверить в такую ерунду. Я позвонила твоей сестре, она, как я понимаю, обещала тебя подстраховать, но, в конце концов, раскололась. Элен дала мне адрес клиники – и вот я здесь. – Милдред посмотрела на Сильвию, потом на Марлу и снова перевела взгляд на дочь.
– Невероятно! – прошептала она. Сильвия улыбнулась. Это нужно было видеть своими глазами. Может быть, теперь мать, наконец, поймет ее.
– Как неудобно, забыла вас познакомить, Марла, это моя мама. Мама, это Марла.
– Вот, значит, как вас зовут. – Милдред поджала губы. – Очень подходящее имя для бухгалтерши. – Она выразительно взглянула на Сильвию.
– Ничего подобного! Я не бухгалтерша, – запротестовала Марла. – Я дипломированный массажист, моя специальность – рефлексология.
– Вы хотите сказать, что делаете массажи мужчинам профессионально? – Милдред гневно раздула ноздри.
Марла скрестила на груди руки и сделала гримасу, которая должна была выражать суровость.
– И почему некоторые не признают лечение массажем как совершенно законную медицинскую услугу?
Милдред придирчиво с головы до ног оглядела Марлу, скользнув взглядом по всем соблазнительным изгибам ее великолепной фигуры и стройным длинным ногам в коротеньких шортах и домашних туфлях на высоком каблуке.
– Просто не могу себе представить, почему, – сухо проговорила Милдред, закончив осмотр. – Чистые предрассудки! – Она покачала головой. – Так, значит, ты в свободное от работы время воруешь чужих мужей?
– Во-первых, – ощетинилась Марла, – я не знала, что он женат. Во-вторых, я не воровка. Сильвия сама предложила мне этот план. Я не представляла, что ваша дочь такая щедрая.
– Да, она необыкновенно щедрая, – согласилась Милдред. – Стоит только посмотреть, как она легко рассталась со своими морщинками. – Она вгляделась в лицо дочери. – Потрясающе!
Ты определенно помолодела на десять лет. Это было очень болезненно?
– Совсем нет – улыбнулась Сильвия.
– Но, наверное, это страшно дорого?
Сильвия улыбнулась еще шире.
– Боб получит счет только через месяц.
Милдред фыркнула, потом посмотрела на Марлу и снова перевела взгляд на Сильвию.
– Поразительно – призналась она. – Не только операция, но и само сходство. Неудивительно, что тебя это так взбудоражило. Я, правда, по-прежнему не могу понять, почему вы оказались здесь вместе, но ты у меня такая изобретательная…
Сильвия улыбнулась матери, и Марла тоже улыбнулась, несмотря на явное пренебрежение к ней Милдред.
– Тебе повезло, что у тебя такая мама, – сказала она Сильвии.
– А что же твоя мать? – подозрительно прищурилась Милдред.
На лице Марлы появилась болезненная гримаса.
– На нее собираются повесить кражу, – честно призналась она. – Не знаю уж, как она умудрилась позаимствовать такую кучу денег; она и считает-то не так уж хорошо…
У Милдред чуть глаза не вылезли из орбит: Сильвия даже испугалась, что им придется обращаться за помощью к доктору Хинкелю.
– Мама, нам надо поговорить, – поспешно сказала она, вставая. – Давай прогуляемся по коридору. Доктор сказал, что кровь не должна застаиваться, чтобы не возникло тромбов.
– Это верно, – согласилась Милдред.
– Я тебе помогу. – Марла вскочила и взяла Сильвию под руку. – Мне тоже хочется прогуляться.
– Пожалуйста, лучше полей цветы. Видишь, этот совсем поник.
– Ой, я в этом не очень разбираюсь, – простодушно созналась Марла, не уловив намека. – Я вообще к растениям абсолютно равнодушна.
– Мне нужно поговорить с мамой, – терпеливо заметила Сильвия.
– Ну, да, да, конечно, а я пока просмотрю свои записи, – заторопилась Марла, хотя ее явно задело, что от нее хотят избавиться. Она взяла со стула помятый блокнот, на котором только что посидела Милдред. – Должна же я запомнить, где лежат вещи Боба. А, кроме того, нужно как следует приготовиться ко Дню Благодарения. Это мой любимый праздник. – Она широко улыбнулась Милдред. – Вы ведь, надеюсь, придете к нам? Мне не терпится приготовить что-нибудь вкусное.
– Ты собираешься доверить ей такой праздник? – поразилась Милдред.
– Мама, пойдем, я тебе все объясню.
Сильвия повела Милдред в зал. По нему прогуливались женщины, некоторые держались за специально предусмотренные поручни вдоль стен. У всех, без исключения, головы в повязках напоминали конусы. До Сильвии долетали обрывки разговоров:
– С этой стороны было похуже, в первый раз подтянули мало, – объясняла средних лет женщина своей более пожилой собеседнице. – Но Хинкель настоящий волшебник. Он все исправит.
– Совершенно с вами согласна, – ответила женщина постарше. – Я ему сказала, что мне не нужен «отдохнувший вид». Я хочу выглядеть молодо!
Милдред тяжело вздохнула и покачала головой.
– Не знаю, что ты надумала, но уверена, что ничего хорошего от этого ждать не приходится, – сказала она Сильвии. – Ты меня просто пугаешь! Почему бы тебе не взять пример со своей сестры Элен? Она смирилась с мыслью, что стареет и интимная жизнь ее закончена. Как, впрочем, и я.
– Мама, это ты меня путаешь.
– Объясни мне, наконец, что происходит. Я понимаю, она почти твоя копия. Действительно ужасно. Это тебя выбивает из колеи. Но чего ты добиваешься? Как ты себе представляешь дальнейшую жизнь? Брак втроем? Учти, я не собираюсь закрывать глаза на…
– Мама, прошу тебя. Я все продумала.
Сильвия посвятила мать во все подробности своего плана. Милдред слушала не перебивая и потом некоторое время молчала.
– Думаю, доктору Хинкелю следовало заняться твоими мозгами, а не твоим лицом, – наконец произнесла она. – Ты не боишься пускать чужую женщину в свой дом, в свою постель? Как ты можешь ей доверять, если у нее даже мать на руку нечиста? А ее анализ крови ты видела? Сильвия, ты явно не в своем уме! Ты разрушишь свой брак собственными руками.
– По-моему, наш брак уже разрушен, и я как раз хочу его восстановить. Я не собираюсь жить в воздержании до конца своих дней – даже если это семейная традиция.
– А ты не подумала о том, что Боб может еще сильнее влюбиться в нее?
– О какой любви ты говоришь? Он же будет уверен, что с ним его жена!
Милдред задумалась на минуту, прищурилась, потом покачала головой и рассмеялась, обняв дочь.
Сильвия сидела за роялем в комнате для отдыха и играла популярную мелодию «Если бы они могли сейчас видеть меня». Эта мелодия больше всего нравилась Луи, но у него она звучала, как похоронный марш. Марла сидела рядом, выступая в роли учительницы. Она беспрестанно кивала и ногой отбивала такт, но все невпопад. Даже такой бездарный ученик, как Луи, не мог бы этого не заметить.
Приходилось признать: возможно, у Марлы Моленски имелись другие таланты, но к музыке у нее не было совершенно никаких способностей. Она не имела представления о классической музыке, не умела играть ни на одном инструменте и, очевидно, не могла петь. Сильвия намеренно сделала несколько ошибок, но Марла продолжала одобрительно кивать, ничего не заметив.
Наконец у Сильвии лопнуло терпение, и она с досадой хватила кулаком по клавишам.
– Марла, я тысячу раз тебе говорила, что ты должна останавливать ученика, если он сделал ошибку!
– Я так и буду делать, как только это замечу, – с воодушевлением пообещала Марла.
Сильвия тяжело вздохнула, но потом вспомнила, что мало кто из ее учеников прислушивается к замечаниям. Так что одну-две недели до праздника Марла вполне может продержаться.
Марла и Сильвия сидели в конце длинного стола среди других женщин и обедали, хотя для большинства присутствующих обед был чисто символическим. Сильвия, например, получила всего лишь белковый коктейль, зато Марле предстоял настоящий пир. Обед ей еще не подали, и она смотрела, как Сильвия, морщась, потягивает свой коктейль.