Выбежав в гостиную, Кэролин столкнулась носом к носу с Алексом.
Тот растерянно спросил:
— Дорогая, ты куда собралась?
— Домой, — сказала, как отрезала. И ни слова больше.
— Как же так? Ты даже сестру еще не видела? Что вообще случилось? — Он потряс ее за плечи.
— Тебе лучше знать.
— Ах, вот как. Ты уже все знаешь? — виновато потупил глаза Тореро.
— Знаю, потому и не хочу больше здесь оставаться.
Кэролин попыталась прорвать блокаду. Алекс не пускал ее, обхватив руками. Девушка резко дернулась, чемодан выпал из рук, раскрылся от удара об пол, и из него выпали вещи.
Оба наклонились, чтобы собрать их. Рука Кэролин случайно коснулась руки Алекса. Они посмотрели друг на друга и тут же отвернулись.
— Ты останешься, да? — слабо веря этому, сказал Алекс.
Кэролин выпрямилась во весь свой маленький рост и рассмеялась.
— Никогда! Зачем ты мне нужен? Неужели ты до сих пор не понял? Тебе столько лет, поэтому должен был бы знать, что женщины — прекрасные актрисы. Если бы ты хоть чуточку пошевелил мозгами, то давно бы понял, что я никогда тебя не любила! Как могу я полюбить человека, который решил оставить мою сестру без гроша, в то время как у нее должен вот-вот родиться ребенок! Полюбить бандита? Ха-ха!
Алекс встал и с удивлением взглянул на раскричавшуюся Кэролин. Он не мог поверить ни глазам, ни ушам. Беспомощная, хрупкая, нежная, всего боящаяся, девушка вдруг стала циничной и грубой, но когда она успела так преобразиться? Что же произошло?
Поскольку Алекс молчал, Кэролин продолжала:
— Я ведь все это время только и делала, что соблазняла тебя, иногда так хорошо получалось, что даже сама верила в искренность своих чувств. Да, да! Надеялась, что со временем смогу убедить тебя оставить идею мести Энрико. Я очень люблю свою сестру и многим обязана ей. Так что за нее, не задумываясь, отдам все, что угодно. Но ты, ты оказался непробиваемым. Я до самой последней минуты считала, что Алекс Тореро не такой, как его отец, как все Дольче. Думала, что он благороднее их всех. Но ошибалась! Поэтому я ухожу. Не хочу тебя больше видеть…
Господи! В то время как ей нестерпимо хотелось его ласкать и любить, приходилось быть язвительной и циничной, лживой… И попросту идти против себя.
Осознав, что, если она уйдет сейчас, он ее больше никогда не увидит, Алекс подхватил девушку на руки и понес, сопротивляющуюся, в свою белую спальню. Там было все белое: и кресла с кроватью, и обои, и занавески, и шкафы… Опустив Кэрри на кровать, Алекс принялся страстно целовать ее подбородок, шею, плечи. Кэролин помимо своей воли начала загораться, его страсть вызвала в ней прилив желания. Все же она его любила и не могла сопротивляться своему чувству. Не осознавая, что делает, девушка стала расстегивать пуговицы рубашки. Когда она добралась до ремня… Алекс глухо застонал, поцеловав ее в губы.
— Милая, скажи, что ты меня любишь, — прошептал он.
— Да, да! — отозвалась она, поддаваясь всесильному чувству. — Люблю, не могу без тебя!
Дальше все было как во сне. Когда они лежали обнаженные, уже готовые к любви, Алекс проговорил:
— Послушай, дорогая, а ты бы осталась со мной, если бы я бросил корпорацию Дольче?
Посмотрев на него сверху, она прижалась к сильному телу, чувствуя под собой его трепещущую плоть. Думать о деле сейчас она едва ли могла.
— Ты — непредсказуем, — рассмеялась она. •
— Тогда у меня есть одно предложение, которое уладит проблемы, причем все. — Он поцеловал ее округлые плечи.
— Какое же? — Девушка насторожилась и замерла.
— Я подпишу бумаги на имя Дольче, но только в том случае, если ты выйдешь за меня замуж.
Да он просто циничный, бессовестный делец; подумала с отчаянием Кэролин, медленно и тяжело спускаясь с вершин страсти в пошлую и грубую реальность. Она вздохнула и завернулась в простыню. Находиться рядом с таким негодяем, который, даже чувства в самый интимный момент способен подчинить расчету, это было ужасно! Он не дoлжeн был этого говорить, не должен! Ей стало стыдно за свой безумный порыв. Без одежды, с растрепанными волосами, она вся сжалась и задрожала.
— Ты — мерзавец! Я видеть тебя не хочу…
Алекс ругнулся и стал натягивать на себя брюки. Встав с кровати, он вышел из комнаты, оставив Кэролин одну. Ничего, пусть посидит, одумается. Все равно согласится выйти за него. Потому что у нее больше нет выхода.
Что же, стала размышлять Кэролин. Он только что убил в ней любовь, причем сделал это весьма изощренно и болезненно… Надо бы бежать от него куда глаза глядят, однако у нее нет другого шанса. Выходит, ей суждено ценой ущемленной гордости и собственного счастья спасти их ранчо от разорения, а сестру от бедности и безумия, которое той, несомненно, грозило…