— Что с тобой? — Взгляд Алекса стал тревожным.
— Я не понимаю ничего. Ты то такой нежный, то — жестокий.
— Тебе не надо меня понимать. Я такой, какой есть. Вот и все. И таким ты меня любишь. Иначе бы меня так не целовала.
Hy, и самоуверен он, однако! За кого же она вышла? У нее не было времени узнать его получше.
— И не плачь, пожалуйста. Ведь это твой свадебный день!
Кэролин опять отвернулась. Пробка на дороге рассосалась, машина тронулась, но ей еще раз довелось увидеть старого человека в голубом свитере. Он уже проделал путь от газетного киоска до угла улицы, где теперь стоял в ожидании зеленого света. Вот старик сделал один шаг, другой. Его движения были болезненно медлительны, он часто останавливался, чтобы отдохнуть, тяжело дышал, дрожащей рукой приглаживая растрепавшиеся седые волосы…
Кэролин почувствовала боль в груди. Перед ее внутренним взором возник отец, напомнив о той жизни, которая недавно казалась ей единственно возможной и приемлемой.
Ей захотелось помочь чужому старику, но она беспомощно озиралась, не зная, чем может быть полезна.
Внезапно машина притормозила, дверца открылась, и Алекс выпрыгнул из машины. Кэролин наблюдала за ним. В своем великолепном костюме он подошел к пожилому незнакомцу и положил руку ему на плечо. Он что-то сказал ему, на лбу у того собрались морщинки, и сердце Кэролин бешено заколотилось от волнения. А Кэролин-то думала, что Алекс не заметил старика, она подозревала, что он вообще не замечает чужой боли. Значит, она ошиблась.
Вот Алекс поднял руку и остановил такси. Взяв под руку старого человека, он провел его к машине и помог ему сесть в нее. Затем достал бумажник, вынул из него несколько купюр, передал их старику, закрыл дверь. И такси тронулось с места.
Он вернулся к их машине, и они продолжили путь.
Тореро явно был сам смущен своим поступком, поэтому избегал смотреть в сторону Кэролин, и та не стала его расспрашивать ни о чем. Машина свернула направо, слившись с дорожным потоком.
Неожиданно Энрико прибыл на вечеринку, посвященную их свадьбе, хотя и достаточно поздно. С начала празднества к тому времени уже прошло два часа. Он даже не извинился перед ними и сел рядом. Алекс ни слова не сказал гостю, но Кэролин видела, что муж взволнован.
— Все хорошо? — робко спросила она у Энрико.
— А что?
— Как Нэнси?
— Ей не может быть хорошо, сама понимаешь. — Кэролин взволнованно кусала губы.
— А ребенок?
— С ним все в порядке.
Начал играть оркестр, и фоторепортеры защелкали своими фотоаппаратами. Они снимали Алекса, Кэролин и Энрико вместе. Их улыбки были натянутыми и вымученными, потому что им, по сути, было не до улыбок. И все же формальности надо было соблюдать как для газет, так и для гостей.
Новобрачным пришлось исполнять свой первый танец перед камерами и пристальным взглядом охочей до сенсаций публики. Поэтому они молчали. Алекс, не желая афишировать свои чувства, держался несколько отчужденно, и Кэролин чувствовала себя неуютно.
На второй танец Кэролин была приглашена Энрико. За ними тоже следили объективы фотокамер.
Наконец Кэролин решила заговорить.
— Я обещаю, что все будет хорошо.
— Не давай обещания, которое не сможешь выполнить, — ответил тот.
— Смогу. Вот увидишь, — настаивала Кэрри.
— Не вмешивайся в это дело. Оно касается только нас с Алексом. Ты поняла?
Тут она услышала, как кто-то ее позвал, и оглянулась. Однако ее взгляд тотчас был ослеплен очередной вспышкой, и Кэролин зажмурилась.
— Негодяи, — пробурчала она. Еще в школьные годы Нэнси настояла на том, чтобы Кэрри училась танцевать. Она всегда заботилась о ней, желая, чтобы младшая сестра получала все самое хорошее. И Кэролин пришлось брать уроки танцев в школе.
— Алекс устроил хороший праздник.
— Да, такие мероприятия по принуждению не получаются. Мой муж счастлив, и я имею все основания считать, что он любит меня.
— К сожалению, твои доводы неубедительны. Ты сознательно предаешься иллюзиям. Он не может тебя любить, потому что вообще не способен на искренние, глубокие чувства.
— Ты его не знаешь, — горячо возразила Кэролин.
Выражение лица Энрико вдруг стало таким же жестоким, каким иногда бывало у Алекса. Все же братья, вспомнила Кэролин.
— Это ты заблуждаешься. И я не позволю тебе разрушить свою жизнь. Ты пойдешь со мной, мы уходим сейчас же.
— Не шути так, — засмеялась Кэролин, но увидела, что Энрико серьезен, как никогда.