— Должно быть, у тебя сильно болит голова, потому что этот головной убор весит пару фунтов.
Кэролин довольно рассмеялась.
— Да, признаться, он тяжеловат для меня, — согласилась Кэролин, подумав, что ее муж весьма изощрен в искусстве комплиментов. Может свести с ума любую женщину. По крайней мере, она сама от его слов буквально таяла, но скрывала свою малодушную реакцию от опытного игрока на поле страсти… Осторожно он снял с ее головы фату и вуаль, положил их на кресло рядом со своим пиджаком.
Не успела Кэролин оглянуться, как Тореро уже нашел путь к мелким крючочкам на ее платье.
— Ты нужна мне, я хочу тебя!
Он поцеловал ее затылок, и она склонила голову. Волосы волнами рассыпались по плечам и закрыли ее лицо. Ей так нравилось, когда Алекс прикасался к ней. Он пробуждал в ней дремлющие инстинкты, и ей нужно было знать, что она такая же, как все, обычная женщина, обычный человек. В то же время они были сейчас одни в мире: только он и она.
Вот он начал медленно расстегивать ее платье. Каждый раз, когда ему удавалось расстегнуть один крючок, он целовал ее спину в том самом, освобожденном от одежды месте, и сердце девушки замирало. Теперь — сердце замужней дамы. Наконец он добрался до пояса, расстегнул последний крючок и тяжело вздохнул, проведя губами по ее спине. Какой нежной, атласной была ее кожа! Его мысли кружились, словно после хорошей порции бренди.
Каждый раз, как только он прикасался к ней губами или языком, она вздрагивала, чуть ли не вскрикивая.
— Ты такая чувствительная, милая, — сказал он удивленно, скользя ладонями по ее нежным бокам.
— Такой я и должна быть в нашу брачную ночь. — Она закрыла глаза, ощущая себя в теплых волнах любовного моря.
Оба не заметили, как платье оказалось внизу, у ее ног, так же как и драгоценное колье.
Девушка только ощутила жаркие прикосновения на своем теле, везде, начиная от шеи и заканчивая икрами ног, обтянутыми дорогими тоненькими колготками, переливающимися под светом лампы. Кэролин уже тяжело дышала, так нежно и призывно он ее целовал. Бесконечны были его поцелуи, но она хотела еще и еще…
— Я хочу часами, сутками целовать тебя!
Это было непередаваемо волшебно. Ее губы в свою очередь горели страстью и восторгом обладания.
— Я тоже, милый.
Они слились в едином поцелуе, дыхания их смешались. Кэролин забыла обо всем на свете, чувствуя только вибрации чувственности и движение горячей крови по телу. Неужели это было возможно? Вот здесь, сейчас?
Невеста дрожала от восхищения, улавливая каждый вздох его желания и пульсацию страсти, чувствовала, как любит его. В его полуприкрытых глазах она видела ответную любовь и нежность, которые достались ей в подарок навсегда. Кэрри целовала его, имея на это законное право.
— Милый, — выдохнула она.
— Да? — отозвался он, еле оторвавшись от своего сокровища.
— Тебе здесь удобно? — Она обвела рукой комнату.
Бледно-голубые тона гостиной немного смутили его, и он пришел в себя. Взъерошив волосы, виновато улыбнулся.
— Пожалуй, ты права, нам стоит перенести гнездо любви в другую комнату, более подходящую для романтических отношений.
И подняв ее, словно та была пушинкой, понес в свою спальню. По дороге Кэролин шутила насчет того, что может подумать служанка, найдя утром их одежду в гостиной. Но Алекс поспешил заверить ее, что служанки не имеют права ничего думать, а если вдруг ей придет в голову подобная затея, он ее тут же уволит.
Расположившись удобно на мягких белоснежных подушках, Кэролин наблюдала, как Алекс задергивает шторы и гасит лампы. В темноте она могла слышать его легкие, как у пантеры, шаги и тяжелое, как у хищного зверя, дыхание. Нетерпение сжигало девушку, и она начала ерзать на простынях.
— Где же ты, дорогой? — простонала она, буквально сгорая.
— Я просто кое-что придумал, — донесся до нее голос из темноты.
Впрочем, скоро ее зрение адаптировалось к темноте, и она заметила, что он над чем-то колдует. Вот щелкнула зажигалка и на столе загорелась свеча. Алекс одним прыжком оказался рядом с ней, набросившись на ее тело, словно голодный зверь.
Кэролин была уже не в силах о чем-либо думать, ее мысли испарились. Остались только тени на потолке и на стенах, которые вытворяли нечто невообразимое для теней. Они вздыхали и стонали, кружась в неведомом танце любви, сгорая на волшебном огне страсти, даря друг другу незабываемые ощущения нежности и ласки, тепла и доверия.
— Пожалуйста, милый, я хочу тебя, — слышался женский шепот.
— Как ты хочешь меня на этот раз, дорогая? — следовал за ним мужской. — Холодным или горячим?