Лишь мгновение Кэрри колебалась перед тем, как сделать шаг. Вдруг из кабины послышался голос Алекса, тот говорил по-испански, по всей видимости, отдавал распоряжения. Она была уже готова позвать его по имени, когда ее муж вышел из каюты и оказался рядом — лицом к лицу с ней.
— О Господи, Кэролин!
Она отступила назад, чувствуя во всем теле дрожь негодования и страха. Этот человек был уже готов уезжать. Он был готов уплыть от нее, оставить ее здесь, не иначе.
— Ты куда собрался?
Алекс ничего не ответил, только покачал головой, словно увидел привидение.
На яхте продолжались активные приготовления для отплытия, послышался лязг металла. Кэрри смотрела на него и мимо него, на яхту, которая их разлучала. На ней поблескивала лучами луна. Казалось, сердце сейчас выпрыгнет у нее из груди. Подумать только, он даже не захотел попрощаться с ней. Просто уезжал и все! Завел яхту и был таков…
— Ничего не понимаю… — Ее голос сорвался на рыдание, слезы готовы были прорваться каждую секунду, она была близка к отчаянию. Это были бы не просто слезы, а целый поток слез.
Как он мог это сделать? Как мог так поступить с ней? Гнев захлестнул всю ее душу.
— Неужели я такая, что меня так легко оставить? — спросила она, чувствуя жар в груди.
— Кэролин…
— Я такая, что меня легко бросить?
— Я же для тебя исключительно это делаю.
— Но это же глупо!
Она наступала, сжав кулаки, потом оглядела его с головы до ног. Муж был одет в джинсы и белые морские боты. Негодяй на самом деле намеревался отчалить…
— А как же насчет меня? — спросила она яростно, борясь с сердечной болью, борясь с желанием ударить его и поцеловать одновременно.
Его лицо было бесстрастным.
— Я тебе не нужен.
— Но я тебе нужна.
— Ты вполне справишься и без меня.
Она вся дрожала внутри, дрожала от морского холода и воды, гнева и горечи.
— Ты даже не хочешь сказать мне прощай? — Он нахмурился.
— Ты молода, Кэролин. Ты можешь еще найти свое счастье в жизни…
— Отлично. Я его уже нашла. Это ты!
— Нет.
— Ты же сказал, что я могу найти свое счастье, вот я тебе и говорю, в чем оно состоит. — Кэрри не знала, откуда у нее взялись силы на борьбу, но за счастье хотела бороться до последнего. — Будь ты проклят, Тореро, в конце концов!
Он небрежно пожал плечами, как делают все аргентинцы.
— Но так будет лучше для всех. Я не самый замечательный для тебя вариант.
— Не верю. Слишком поздно отступать. Я уже люблю тебя, — и она любила его на самом деле, а сейчас она была просто разъяренной тигрицей. И в то же время оказалась напугана тем, что может его потерять. Все, что она знала, это то, что не хочет жить без него.
— Кэролин, давай отложим это на потом. Ведь я больше не тот богач, за которого ты выходила замуж, верно? У меня больше нет кругленькой суммы в банке.
Девушка дрожала от ярости.
— Господи, да разве я выходила замуж за счет в банке? Когда это я любила тебя за деньги?
— Но деньги важное звено в жизни.
— Конечно, но разве можно ими заплатить за счастье? Пожалуйста, поверь мне хоть в этом.
— Помнишь, моя мать умерла из-за того, что ей не хватало на жизнь этих самых денег.
— Неправда, твоя мать умерла, потому что ей не хватало любви! — Внезапно ее гнев улетучился, и буря в груди утихла. Она видела, как он словно бы снова стал ребенком. Словно бы его душа отогрелась. Алехандро, наверное, так любил свою маму. Что же тут непонятного. — Но, Алекс, я не твоя мама, и я не Нэнси. Я Кэролин. Я простая девушка, и у меня простые запросы в жизни. Мне нужен ты. Всего лишь ты. Так просто, неужели трудно понять?
— Тебе легко это говорить сейчас, когда ты так молода.
— Мне не очень легко это говорить. Я поражена всем тем, что случилось в моей жизни за эти полтора месяца. Тем более я чертовски рассержена тем, что ты бросил меня, не сказав ни слова, не попрощавшись. Вместо этого ты послал ко мне какого-то жуткого адвоката с черными усами.
— Неважно, как я тебе об этом сообщил. Я просто подумал, что так будет легче для всех.
— Легче? Но для кого это — для всех? Если ты сейчас уедешь, то моя жизнь уже никогда не будет прежней. Частичка меня навсегда останется с тобой, и будет преследовать тебя вечно, помни об этом.
— Но, Кэролин…
— И это правда, — настаивала она. — Когда я с тобой, я жива, я чувствую себя именно той женщиной, какой всегда мечтала быть.
— Но я хотел тебя защитить. Мне нужно тебя защитить.
— Господи, но от кого, Алекс?
Когда он промолчал, ее вдруг осенило. Ведь это он хотел защитить ее от него самого, от придуманного им самим образа разрушителя жизней. Тогда она подошла к нему поближе, дотронулась до его руки, но он резко отступил назад.