"Сегодня днем мы видели страшную картину. Над Гранианом сбили три военных дирижабля — всего их было пять. Какая ужасная картина. Огромные черные дирижабли, медленными рыбами плывущие в небе, вдруг вспыхнули, превратились в небесные костры, горящие над головой — алое на синем. Кажется, они должны были сбросить бомбы на дворец. Я стояла и смотрела, просто забыла обо всем. Прибежала монахиня, сестра Юния, схватила меня за руку (никакого почтения к старшей принцессе, ну и ну!.. я шучу, конечно…) и заставила спуститься в монастырский подвал. Там уже были все монахини, мои брат и сестра. Было решено, что мы будем спускаться туда, если еще раз прилетят вражьи дирижабли. То есть не вражьи, это солдаты так говорят, наша охрана, а на самом-то деле нам они — союзнические. И, конечно, бомбы они должны были сбросить не на дворец, а на казармы. Но могли попасть и в нас. Я сказала настоятельнице об этом, еще прибавила, что рыцарский порыв наших союзников — они же хотят нас спасти — мог бы нас убить. Настоятельница сказала, что шутки сейчас неуместны. Какие уж тут шутки! Впрочем, нельзя же все время плакать, бояться… разве это — подлинная жизнь? А она, такая печальная и тревожная сейчас… и так и проходит…"
"Случилось ужасное несчастье. Мой брат — погиб… Это произошло три дня назад, но я не могла об этом писать… плакала все время…
Союзное войско не прекратило войну, теперь она идет в интересах моего младшего брата… Но ведь регента нет, значит… Как все запуталось… Брата похоронят в столице Королевства семи островов. И мы не сможем даже побывать на его могиле… Как все плохо, бессмысленно, тяжело…"
"Ночь. В небе — яркие точки звездочек и редкие снежинки. Рано что-то наступают холода… Горит тоненькая свеча, разгоняет мрак по углам комнаты. Мне грустно, какое-то предчувствие…
Прочитала о марра. О них написано не очень-то много, к тому же, столько разных ненужных мне сведений. Зато это уже не сплетни, а научные факты. Оказывается, марра в родстве с пустынниками, странным народом… В книге тоже говорится об их способности предсказывать будущее и о некоторых суевериях, связанных с этим. Марра, в самом деле, не очень-то любят и, пожалуй, бояться.
А вот то, чего я не знала раньше. Считается, что в каждом предсказании марра есть некий подвох. Например, если они говорят о несчастии, которое должно случиться, то никогда не объясняют из-за чего. И если человек пытается избежать беды — она как раз и происходит. И счастливые предсказания у марра, как шкатулка с потайным дном. В них всегда бывает что-то, о чем марра не говорят. И счастье часто (часто или всегда? Вот что важнее всего узнать — но как?) становится бедой…
Но что может произойти с тем, что мне предсказано? Все должно быть хорошо, если двое любят друг друга. Может быть, в войне мятежники проиграют, и Донна казнят? Тогда я умру вместе с ним… Не зна, как, но не представляю, что буду жить без него. Разве это не счастье — быть до конца с любимым человеком? А я его люблю… И еще я уверена — он меня тоже любит. Когда переносили книги, точнее, перед этим, он пришел, наконец, в монастырь, говорил с настоятельницей. А потом попросил разрешения побеседовать со мной. Мы не говорили ни о чем серьезном, Донн спросил, всего ли нам хватает, просил извинения за то, что ради нашей безопасности приходиться держать королевскую семью под охраной — но ведь для нашего же блага… Я вспоминаю его глаза, как он держался, как говорил… Он тоже любит, нельзя в этом сомневаться! Я недавно случайно услышала разговор — беседовали две придворные дамы, из тех, что остались с нами. Одна из них говорила, что Донн теперь в Севруме больше, чем король… А вторая ей ответила, что если бы Донн решил жениться на старшей принцессе, то его правление стало бы даже отчасти законным… Я тоже так думаю. И ведь это могло бы прекратить гражданскую войну — а с одним Королевством мы бы справились, если бы союзники не отступились и все-таки не признали новую власть.
Я повторяю про себя то, что сказала мне гадалка в тот день, и не могу представить, что может случиться плохого. Но на душе у меня темно… предчувствие чего-то страшного, тяжелого… Может быть, я сама себя запугала? Но мне очень тоскливо…"
"Мне говорят все — и я им верю, что никакой опасности нет, что можно доверять слову Донна. Он поручился за то, что жизнь наша будет спокойна и никто не тронет нас. Еще мне говорят, что я невозможно исхудала, под глазами — вечные тени. Успокаивают… Но они не понимают простую вещь — мой брат воевал с Донном и его убили… А я — не могу жить без Донна, я люблю его… И чувствую себя предательницей… Я вдруг подумала — может, это и есть тот "подвох", который был в предсказании? Я всегда буду мучиться и никогда себе не прощу… Но если только это — я согласна, лишь бы только быть с ним рядом, пусть уж лучше мучиться, но только бы не расставаться".
"Сегодня Донн принес мне одну книгу по истории, старинную, даже не представляю, где он ее нашел. Я сказала ему в прошлый раз, что никогда не видела старое издание "Истории Севрума" с иллюстрациями Гвирина Таффа. И вот он принес мне "Историю". Какие удивительные картинки — безыскусные, немного наивные. Все эти стародавние короли, добрые королевы, рыцари на маленьких упитанных лошадках, геральдические львы с поднятой правой лапой, войска, неспешно и чинно идущие на войну.
Донн сказал, что книга — моя. Я так привыкла, что последние недели только теряю — близких, привычный порядок жизни, кажется, даже мои сны уже не мои. И от этого подарка, да еще от него — чуть не заплакала".
"Сегодня мы с Донном в лесу попали под дождь. Сначала потемнели на песчаной дорожке редкие капли, и мы повернули к монастырю. Потом, почти сразу, шумно и сильно капли забарабанили по листьям, а мы побежали под клен. Спрятались, как в шатре, да еще Донн поднял над нами свой плащ. Пахло дождем и мокрой шерстяной тканью. Около ног собиралась лужица. Мы почти не говорили, но вот это чудесное ощущение сразу и ненастья, и уюта. Как будто отделены от всех, там где-то непогода, а мы в своем собственном убежище".
"Донн приходит в монастырь каждые два-три дня. Сначала, в первые дни, он шел к настоятельнице, а потом уже просил о встрече со мной. Но теперь он сразу идет ко мне. Мы гуляем по монастырским аллеям, иногда уходим в лес — он ведь тоже на территории монастыря. Донн больше спрашивает, чем рассказывает о себе. Ему интересно все обо мне — как я жила раньше в монастыре, любила ли своего жениха, какие книги мне нравятся. Он меня любит, я чувствую это… Я как будто читаю его мысли, и его душа — для меня открытая книга. Я никогда раньше не была особенно проницательной, но мне кажется, что в любви есть капля волшебства. Донн, я уверена, скоро сделает мне предложение. Я знаю, что он волнуется и боится…"
Глава 24 Военный совет у Донна
Перемены, перемены в Севруме… шатание зданий и движение земной коры — их и самые толстокожие чувствовали и трепетали… неустойчивость, страх… Но и новые, как первый снег, надежды. Мятежники созвали новый парламент. Собственно, парламент был в стране и раньше, но существенных, важных решений — не принимал. Его созывали раз в год, в начале зимы, когда в столице открывался сезон зимних балов. Провинциальные дворяне привозили своих дочерей на "смотр невест". Пока отцы семейств заседали в парламенте, их жены и дочери веселились на балах. В Севруме вообще любили совмещать приятное — с бесполезным, но безвредным (наподобие заседаний парламента). Многие хотели бы изменить роль парламента — чтобы он действительно принимал решения, важные для страны, но иным не хватало решительности, иным — возможностей. Монархи Севрума никогда не давали парламенту настоящую власть.