"К тому же парень абсолютно прав: о сделанном нам заказе могут знать близкие друзья Храпова и потому заказ надо выполнить обязательно. Деньги уплачены вперед и профессиональная этика требует работу выполнить."
Инструктор, употребив мысленно слова "профессиональная этика" усмехнулся: "Еще десять лет назад я употреблял их совсем в другом месте и по другому поводу. А вон как жизнь перевернулась."
И отгоняя непрошенные воспоминания, Инстуктор деловито приказал: Давай собираться. Надо успеть управиться с заказом за час до отхода поезда - А как мы проникнем к нему в квартиру ?
- Есть связка ключей, пару отмычек. Я хоть не специалист, а слесарил в молодости. Может быть и получится.
- А если нет ?
- Тогда ещё проще: возьмем с собою ломик - "фомку", отожмем дверь с треском, а если хозяин закрылся на цепочку, то у меня в сумке лежат фирменные немецкие кусачки: перекусывают любой железный прут.
- Слишком уж шумно получится.
- А какое нам теперь дело ? Ворвемся в квартиру, пристрелим сразу с двух стволов бедолагу и уйдем. На дело пойдем опять в пятнистой защитной форме и масках из вязаных шапочек. Пусть свидетели описывают типичных боевиков. Да и кто захочет влезать в чужую разборку? Ну а мы уже через час после ликвидации будем трястись в вагоне-ресторане скорого поезда и пить пиво.
Ученик кивнул: Ну что же с шумом и гамом это даже интереснее. А из этой квартиры свои вещи сразу заберем или потом заедем прежде чем отправлять на вокзал?
- Надо сразу все взять, так как неизвестно, сколько мы там провозимся. К тому же изберем самый короткий путь к исчезновению с места происшествия, чтобы избежать излишнего риска.
- Хорошо, а кто деньги понесет ?
- Что это ты вдруг забеспокоился ? Я думаю, чемоданчик с валютой оставим под задним сиденьем, пока с заказом управимся.
- А не опасно?
- Ну не тащить же их с собою в квартиру. Там нам свобода маневра понадобится. Да и отлучимся самое большее минут на десять. Ведь договорились же с дверью долго не возиться, а в крайнем случае взять квартиру штурмом.
- А если он вооружен ?
Инструктор озадаченно посмотрел на ученика: Не может быть: Храпов бы предупредил !
А про себя подумал: "А ведь Ученик опять прав. Я интуитивно чувствую опасность в предстоящем деле. Но Андрюху надо заверить, что его сомнения напрасны."
И Инструктор произнес как можно увереннее: Не бери в голову излишние опасения. На нашей стороне внезапность, стремительность и два ствола. Или ты сдрейфил?
Молодой напарник лишь презрительно фыркнул в ответ. И Инструктор про себя усмехнулся: "Это хорошо, что ты молод, горяч и ничего не боишься. Значит полезешь вперед батьки в пекло. А мне только этого и надо."
Завершив сборы, Инструктор предложил: Присядем на дорожку: все больше шансов, что повезет.
Андрей пожал плечами, и нехотя присел, давая Инструктору понять, что не верит в глупые приметы.
Киллеры спустились вниз. Чемоданчик с вырученной за время кровавых гастролей в столице валютой нес, как обычно, Инструктор. Пряча богатство под заднее сиденье, вспомнил на первый взгляд невинный вопрос напарника, кто понесет деньги, и с тревогой подумал: "Мне надо быть настороже. Похоже Андрюха тоже решил стать единственным хозяином огромной суммы. Но он скорее всего хочет меня убрать уже после выполнения заказа. И у него молодого и быстрого будут все шансы опередить меня. Он только не учитывает, что я решил убрать его прямо там в квартире, где он будет лежать рядом со своей жертвой."
Довольный своим хитроумным решением Инструктор сел на заднее сиденье и тоном, не терпящим возражений, приказал: Садись за руль, Андрюха. Машину поведешь сегодня ты.
Мгновение поколебавшись, молодой напарник повиновался и машина тронулась с места.
"По крайней мере я обезопасил себя от нападения сзади по пути к дому заказанного Храповым человека," - подумал Инструктор. Теперь можно было расслабиться и изгнать из головы мрачные угнетающие мысли: для решения стоящей перед ним сложной задачи нужны были крепкие нервы и готовые к немедленному действию мышцы.
Глава VIII. Окончательный расчет.
Оборотень возбужденно ходил по комнате. Все последние дни он здорово нервничал, беспокоясь за судьбу огромной суммы, обладателем которой наконец-то стал после долгих лет напрасных ожиданий. Ему все время казалось, что кто-то невидимый незримо следит за ним, выжидая удобный момент, чтобы выкрасть его вожделенное богатство.
Опасаясь подозрений он не мог положить на счет в банке такую крупную сумму. И Оборотень постоянно метался по своей небольшой однокомнатной квартире, не зная куда понадежнее спрятать свое богатство. Приходя домой, Оборотень, занимался только тем, что перепрятывал с таким риском добытые деньги.
Накануне ночью он разделил деньги на десять маленьких свертков и рассовал их в разные места, вплоть до резиновых сапог, в которых иногда ездил на рыбалку. Но потом глубокой ночью ему пришла пугающая мысль, что в случае опасности и необходимости срочно скрыться от грозящего ареста он не успеет забрать их из многочисленных укрытий. И под утро Оборотень вновь принялся извлекать и собирать воедино свое давно вожделенное и наконец обретенное богатство.
В какой-то момент ему пришла в голову нелепая мысль зарыть деньги где-нибудь в лесу. Но тут же страх, что кто-то может подсмотреть, выкопать и унести его богатство заставило отказаться от этой мысли. Непрерывные сомнения и терзания истощали ум и Оборотень все чаще вынужден был уговаривать себя: "Стоп! Я похоже начинаю сходить с ума. Деньги все-таки надо разделить и разместить в разных местах. Сразу они мне могут понадобиться только в случае угрозы ареста. Но пока мне удавалось избежать серьезной опасности".
И вновь разделив деньги на множество частей, Оборотень перепрятал их в разных местах.
Вернувшись вечером домой после убийства Храпова, он в сотый раз начал мучительно размышлять, о судьбе своего богатства: "Мне надо все хладнокровно проанализировать и прекратить психовать: реальной угрозы моего ареста пока нет. Теперь, когда не стало Храпова, единственным опасным для меня человеком является полубезумная старуха-свидетельница убийства Фролова. Кто знает, что ей может придти в голову. Вдруг она передумает и заявит Кондратову, что готова опознать человека, выбравшегося из автомашины, где был обнаружен труп. Конечно, я смогу отпереться и сказать, что полуслепая старуха со страху перепутала. Но деньги? Как объяснить их происхождение в моем доме, если после показаний Обуховой прийдут ко мне с обыском? Я не могу так рисковать и потому сегодня должен прикончить старуху. И тогда наплевать на Кондратова с его подозрениями: не останется ни одного человека, способного представить доказательства моей вины".
Решение было принято и Оборотень посмотрел на часы: шел девятый час вечера. Еще было по-летнему светло и он решил отправиться к Обуховой немедленно. Достав нелегально хранимый пистолет "Вальтер", прежде чем положить его в карман, вынул и проверил обойму: в ней оставалось всего три патрона и четвертый находился в стволе.
Использовать одно и тоже оружие для третьего убийства в течение нескольких дней нецелесообразно и противоречит всем правилам криминального искусства. Но делать нечего: не пойдешь же мочить старуху из табельного оружия. Сразу после ликвидации последнего свидетеля сегодня же избавлюсь от "Вальтера". И тогда концы в воду. Стоп! Я забыл ещё кое-что сделать".
Оборотень полез в письменный стол и достал из верхнего ящика документы Жаркова, взятые им у убитого ветерана при инсценировке ограбления возле автобусной остановки. На столе стояла массивная металлическая пепельница. Положив в неё документы, Оборотень щелкнул зажигалкой и поднес к ним колеблющееся от сквозняка пламя. Но твердый коленкор обложек никак не хотел загораться. Оборотень раздраженно раскрыл паспорт и пенсионное удостоверение и поджег мягкие светлые исписанные каллиграфическим почерком вкладные листы. Пламя сразу жадно и охотно начало пожирать податливую бумагу, постепенно приближаясь к фотографии Жаркова, сделанной когда он выглядел ещё вполне молодым и здоровым. Оборотень непрерывно вглядывался в черты лица убитого им человека, с нетерпением ожидая, когда же до них доберется всепожирающий огонь. Разгораясь все сильнее, пламя наконец коснулось фотографии и сразу замедлило свое продвижение. Но тут же, словно собравшись с силами, преодолевая сопротивление глянцевой бумаги, начало с жадностью её поглощать, свертывая в обугленную трубочку. На какое-то мгновение Оборотню показалось, что полыхающее в огне лицо Жаркова исказилось, пришло в движение и прежде чем окончательно исчезнуть в огне старик бросил напоследок на своего убийцу взгляд, наполненный укоризненным сочувствием.