И весь «дворовой» народ повалил вдруг из каждого закутка, отовсюду, вплоть до самой малой десятилетней птичницы - дабы поглазеть на разворачивающийся здесь, на подворье «шкандаль».
Бросившись всей тушею наперерез к калитке, ксендз встал там морскою звездой, закрывая проход руками. Взвыл тоненько:
- Сие есть самочинство! Я сейчас же, к околоточному! Я немедля, в ноги к вашему батюшке!
Ситуация требовала мер самых отчаянных.
И Николай, поставив Машу на землю, вынул шашку из ножен. Народ отпрянул.
Папаша замолчал – глаза его стали круглыми, как плошки.
Визг прекратился так же внезапно, как начался; однако он довольно шустро сменил тактику.
- Покайтесь, молодой человек, в грехах ваших! – забубнил со скорбным лицом, - ибо…
Далее следовала весьма длинная, и запутанная фраза из «Евангелия от Матфея» (никакого отношения по своей сути к делу не имевшая).
- С дороги! – грубо оборвал его монотонное бормотание Николай, решительно шагнув вперед. Пан-отец подпрыгнул и отскочил.
Поинтересовался, уже в своем обычном тоне, и даже криво усмехнувшись (ему страшно не хотелось терять свой авторитет в глазах собравшихся!):
- А то, что же, милостивый государь? Зарубите вы меня?
- Зарублю! - отвечал Николай без тени сомнения; да так громко, чтоб все слышали, - если дочь ваша умрет от обморожения, то я - даю вам слово офицера и дворянина – я вернусь, и зарублю вас.
Все ахнули.
Тут же, в толпе, увидал он и матушку Марии (высокую, красивую женщину, очень бледную), которая при этих его словах вскрикнула и перекрестилась, залившись слезами.
- А Мария Яковлевна поедет со мной! Я на ней женюсь - так купцу и передайте, – продолжил Николай грозно.
Сунул шашку в ножны и, вновь подняв обессилевшую Машу на руки, понес прочь со двора.
Больше их уже никто не останавливал.
Глава 6. Загадки прошлого и настоящего
Ванек отнесся к просьбе сестры со всем вниманием, исполнив ее без лишних вопросов.
Рано утром Катя узнала от него ошеломляющую новость: ночные раскопки при свете фонарика увенчались успехом!
Там, под старым ясеневым пнем, на небольшой глубине была закопана обтянутая материей шкатулка. Он, конечно, вскрыл ее.
В шкатулке обнаружился целый ворох писем, да миниатюрный девичий медальон на тонкой золотой цепочке.
Ваня заглянул и внутрь медальона: он нашел там фотографию Катиного прадеда, молодого Николая Алексеевича Дунина-Борковского.
Ее это немало озадачило. Зачем мачехе Елизавете понадобилась его фотография?
Ответ напрашивался сам собой.
Однако Катя решила не торопиться с выводами. Понимая, что очень рискует, все же попросила Ваню переслать шкатулку со всем содержимым почтой.
Частной, разумеется - где можно просто оформить ее как посылку без описи, с пометкой «ценная» и указанием примерной стоимости.
Проблем с пересылкой не возникло, и Катя перевела брату необходимую сумму с учетом доплаты за срочность. Уже этим вечером, посылка должна была прибыть в Варшаву.
Уладив дело, Катя на радостях позвонила Льву, и договорилась встретиться с ним в офисе сразу после того, как заберет посылку в отделении.
Наконец, угомонившись, позавтракала.
И целый день потом праздно бродила по Варшаве в ожидании. На одной из улиц, прочитала вывеску-слоган: «Хотите узнать, как легко обмануть свой разум?».
Катя хотела. Заинтересовавшись, вошла в здание, где оказался музей «Мир иллюзий».
Посещение музея впечатлило, и даже заставило задуматься о том, что в ее собственной жизни имеет эффект иллюзии, а что настоящее. Происходящее сейчас показалось ей фантасмагоричным тоже.
Поэтому Катя была рада отвлечься от посетивших ее странных мыслей, когда получила на телефон сообщение от варшавского отделения почты о доставке.
Забрав посылку, доехала до офиса Льва на городском трамвайчике.
В приемной, конечно, первым делом она встретила пана Бродянского - чему вовсе не удивилась. Семейные узы крепчают, так и читалось в его скептической ухмылке.