Пока Катя терзалась вопросами, они уже вовсю мчали к руинам. Вечерело.
Глаза Льва в сумраке салона автомобиля таинственно поблескивали. Очутившись на месте, вошли в уже знакомый ей домик.
Мужчина зажег везде свет (и дом их засиял одиноким светлячком в поле). А затем - поманил за собой, и Катя отчего-то пошла как зачарованная.
В одной из комнат Лев открыл большой шкаф.
Выудил оттуда нечто длинное в прозрачном чехле, и аккуратно чиркнул молнией, раскрывая. Внутри чехла обнаружилось старинное платье цвета потускневшей бронзы.
- Платье Елизаветы Дуниной-Борковской, – произнес он со значением, и положил на софу, - посмотри, поможешь даже примерить.
Катя ахнула от восхищения (Лев довольно улыбнулся), присаживаясь и осторожно коснувшись переливчатых, шелковисто-нежных на ощупь складок ткани. Платье действительно было необыкновенным.
- У меня и фата с флердоранжем есть! – торжествующе добавил, порывшись в столе-бюро (и решив, видимо, окончательно сразить этим девушку).
Достал коробку. Пошуршал папиросной бумагой, и смело накинул на голову сидящей Кати нечто прекрасно-воздушное: белый венок с прозрачной фатой.
- О! – только и выдохнула она от неожиданности, всплеснув руками.
Лев отступил на шаг, любуясь творением рук своих.
Раскрыл дверцу шкафа, внутри которого оказалось встроенное зеркало - да так и оставил, как бы приглашая Катю на себя взглянуть.
- Ну, ты тут осмотрись, не спеша, в шкафу вроде еще какие-то тряпки имеются. И приходи! – подмигнув, исчез за дверью.
Катя, как есть в венке с фатой, встала. Послушно прошла к шкафу.
Там, конечно, погляделась на себя в зеркало: ах, хороша! Абсолютно все женщины в фате становятся красивы.
Не снимая венка, продолжила любоваться и тем, что в шкафу – крой висящих платьев казался ей изумительным.
Катя так глубоко задумалась о давно ушедшем времени, что, казалось, грезила сейчас наяву.
Снова повернулась к зеркалу: ей привиделось вдруг, что в этом венке она очень похожа на свою прабабушку в день ее венчания.
И тут, словно ледяным душем, окатило мыслью: да это же фата соперницы! Вряд ли бы Лизе понравилось, что правнучка Маши примеряет ее вещи.
Будучи суеверной, от этих мыслей Катя сразу ощутила некую мрачность обстановки. Поспешно сняв с себя веночек и фату, отошла от зеркала.
Нет, рыться в чужом шкафу она не будет тоже!
Бережно сложив вещи на софу, еще немножко полюбовалась вблизи старинным бюро. Однако, оставаться здесь больше не хотелось.
Девушка тихонько вышла из комнаты, выключив свет и притворив за собой деревянную, с изящным резным узором дверь.
В этом доме удивительным образом сочетались современный интерьер и предметы старины.
Но не зря говорят, что примерять чужую фату - дурная примета! Потому как эта начала сбываться немедленно.
В маленькой гостиной, за накрытым столом ее уже поджидал Лев.
И все там было кошмарно-пошло: шампанское в серебристом ведерке, розовый виноград в прозрачной вазе, искусственный камин, зажженные свечи…
Распахнув глаза в немом вопросе (хотя, куда уж очевиднее?), Катя включила свет.
Однако Лев, как ни в чем небывало, встал и двинулся к ней, игриво улыбаясь.
Судя по всему, парень не привык терять времени – по пути к ней он уже эффектно избавлялся от рубашки. Стало ясно: прощаться с ним желательно до того, как он оголится полностью.
Приоткрытая дверь спальни тоже не оставляла никаких сомнений - расправленная там кровать словно горела ярко-красным сигналом светофора - уходи!
Даже не так - беги, сверкая пятками.
Чуть замешкавшись, Катя тут же оказалась в пылких объятиях. Пискнула отчаянно:
- Лев, стоп! Мы же родственники!
Но где там – он уже ловко выудил из кармана брюк характерный серебристый квадратик, демонстрируя его:
- Видала? И мы не родственники.
Катя похолодела.
Сейчас Лев не выглядел адекватным. Он, прямо как песне: надвигался как туман, и тучи пролетали низко.
Вглядевшись в болезненно-расширившиеся зрачки, Катя все же попыталась воззвать к его разуму: