Нехорошо? Да он рухнул там как дуб подкошенный, и дальше ничего не помнит.
Гнев мало-помалу начинал вскипать в нем, мешая больной голове думать связно. В казарме он спокойно мог выпить с друзьями бочонок рому, и встать как ни в чем ни бывало на следующий день. Что ему пару бокалов домашнего вина!
Бранные слова вот-вот грозились сорваться с уст Николая.
- Слуги перенесли вас сюда, и вы… уснули, - говорила она, между тем, с невинным видом, - ну а я… не могла покинуть вас, я была рядом!
И сама сейчас была похожа на эдакого ангелочка: с растрепавшимися золотыми кудрями, в слегка распахнутом на груди платье с кружевом.
Смущенно потупилась.
- Вы благодарили меня, негодный сатир, не помните?.. Я и сейчас, если хотите, вся ваша.
- То, что вы говорите, неправда. Я еще в своем уме!
Раздраженный этими глупостями, он отбросил одеяло и попытался встать.
- Куда вы дели мою одежду?
- Ваша одежда там, где вы ее оставили! – голосок ее зазвенел смертельной обидой. Глаза налились слезами.
От голоска этого в раскалывающейся его голове словно бил набат.
Более не стесняясь девушки, Николай встал и, в самом деле, разыскал на одном из кресел свою одежду.
Паззл постепенно сложился: Лиза безобразным, пошлейшим образом пыталась женить его на себе! Одевшись, он повернулся, чтобы сказать, что был куда лучшего мнения о ее персоне, как дверь за ней захлопнулась.
Девушка ушла.
А Николай вдруг заметил, как отчетливо колыхнулась бархатная портьера возле старинного гобелена на стене напротив (по телу пробежал холодок от неприятной мысли: их подслушивали?).
Он поспешно (и увы, вновь ощутив из-за этого острый приступ мигрени) метнулся туда, отдернул портьеру и остолбенел: за ней была одна голая стена.
Итак, еще раз – он не сумасшедший! Значит, нужно искать тут потайной ход.
Необходимо найти любопытного, и вытрясти из него всю правду о произошедшем.
Обшарив вслепую всю стену руками, он, наконец, нашел и повернул ручку потайного хода. Ему было известно, что такие «норы» в замках отнюдь не редкость.
Кусок стены бесшумно подался в сторону, пропуская Николая внутрь темного коридора.
Он смело шагнул вперед, подстегиваемый мягко обрушившейся на его спину тяжелой портьерой.
Побродив там какое-то время в кромешной тьме, вполголоса ругаясь, он наткнулся на тупик и повернул обратно – если коридоре и были какие-то двери, то теперь они закрылись для него наглухо.
Не хватало еще заблудиться здесь, или оказаться замурованным заживо.
Вернувшись в комнату, Николай отправился на поиски Лизы и ее сообщницы: правила хорошего тона требовали, чтобы он простился с хозяйкой и отвез девчонку домой.
Однако, мистика на этом не закончилась.
Сперва обер-офицеру пришлось долго бродить по замку - изредка попадающиеся на его пути слуги будто нарочно не понимали, чего он хочет.
Когда же он, наконец, отыскал эту маленькую дьяволицу Анну-Беату, та довольно холодно заявила ему, что Лиза давно дома, но предложила воспользоваться экипажем Вильегорских.
Положение Николая было довольно щекотливо. И ему, крайне раздосадованному, не оставалось ничего иного, кроме как молча воспользоваться предложением.
Вернувшись в имение, он захотел немедленно объясниться с Лизой, но ему передали, что девушка уже почивает.
К его удивлению, к завтраку она не вышла тоже, сказавшись больной.
Недоумевая, как быть, он дождался отца с паном Валевским, чтобы поговорить с ними об инциденте, ибо очень опасался последствий.
Но и тут неудача: оба пожилых господина после охоты и обильного обеда в Охотничьем домике, были хорошо навеселе.
Тогда Николай малодушно решил, что не будет сам поднимать эту тему. В конце концов, не жаловаться же на то, что его опоили чем-то безмозглые панянки?
Он сам виноват, раз допустил это – он не должен был никуда ехать с Лизой вдвоем (пани Эльжбета не в счет), если не видел ее в будущем своей супругой, поскольку подобное считалось неприличным.