И тут молодой человек допустил еще одну оплошность: вместо того, чтобы посоветоваться об этом деле с отцом (и да – признать свою неосторожность!), он на следующий же день собрался, и отбыл оттуда в столицу под предлогом неотложных дел по службе.
Граф не был доволен, но отпустил сына.
И вот теперь, он стоял прямо напротив с вопрошающим взором, потрясая злосчастным письмом; а Николай чувствовал себя как нашкодивший гимназист.
- Лизетт, это невинное дитя, была оставлена под твое попечение в наше отсутствие! Валевский пишет, что, с тех пор как ты уехал, она чахла не по дням, а по часам. И вот - они выведали, наконец, причину ее тревог. Бедняжка влюблена в тебя; заявила, что между вами что-то было у Вильегорских, да по неопытности не понимает, что именно. Спрашивают - плачет. Признайся, ты воспользовался ее доверчивостью?
Николай понимал, что отец вовсе не так озабочен судьбой «бедняжки», как рад возможности предотвратить брак сына с Марией Семеновой.
Отсюда нехитрый вывод: все, что он ни скажет сейчас в свое оправдание, будет использовано против него.
Однако, попытаться стоило.
- Боюсь, все было ровно наоборот! У Вильегорских невинное дитя обставило дело таким образом, чтобы скомпрометировать себя. Мне стало нехорошо - она пошла за мною в комнату, я попросил ее уйти, вот и вся история. Отец, я никогда не женюсь на лгунье и интриганке. Очень надеюсь на вашу солидарность, поскольку вы не можете не знать, на что способны девицы на выданье.
Граф лишь горько усмехнулся.
- Коль ты так хорошо разбираешься в фокусах девиц на выданье, тогда скажи, какого дьявола позволил нищей и безродной окрутить себя?!
- А очень просто – я люблю ее.
- Ну так и люби себе на здоровье! А жениться надобно на равной.
- Кому надобно? – дерзко уточнил Николай, - я порядочный человек. Если люблю – значит женюсь. Вы меня таким воспитали.
Граф был искренне изумлен сыном:
- Ты что же, Николай, вчера родился? И, бога ради, не строй из себя святошу – я достаточно скандализирован твоей историей с девицей Семеновой на постоялом дворе! Что же касается Юзефа, то я не имею оснований сомневаться, что он хорошо воспитал дочь.
Обер-офицер слушал отца, не перебивая.
- Ты допустил эту ситуацию, мой друг, тебе и отвечать. В противном случае выходит какая-то выборочная порядочность, не находишь? Быть порядочным только там, где тебе удобно – нет уж, изволь. Покуда я жив, такого не будет.
Отлично зная отца, сын продолжил слушать его без лишних эмоций; ибо было ясно, что тот уже принял какое-то решение.
- В воеводстве по поводу вас с Лизетт поползли слухи и, если окажется, что она ждет ребенка - то будет, конечно, опозорена. Я принял единственно верное решение: пригласил Валевских к нам, дабы дать вам с девочкой возможность поговорить при нас о том, что случилось. Однако, предупреждаю - ежели выяснится, что вы тайно, у нас за спиной, роман крутили – то обвенчаем вас тут же, и делу конец!
- Стало быть, мое слово против ее слова? - уточнил Николай, - что ж, поговорить это можно. Однако и я предупреждаю - дабы не вводить вас в заблуждение, что ни о каком венчании с ней речи не пойдет!
Он уже слишком хорошо предвидел, по какому сценарию будут развиваться события, и не хотел участвовать в этом.
- Повторяю, отец - я не женюсь на интриганке, тем паче невесть от кого в положении. Вы, в самом деле, желаете, чтобы такой ребенок носил фамилию Дуниных-Борковских?
Граф спокойно сложил письмо, и убрал его обратно в секретер.
- Юзеф сделает тебе вызов в противном случае! Наши законы ты знаешь.
Николай усмехнулся. Отец говорил о дуэльном кодексе.
- Стало быть, все уже решено? Что ж. Если таково его желание, то я готов.
Гнев отца угас; он стоял теперь в задумчивости, покручивая усы.
- Иными словами, я должен буду потерять единственного сына, или друга и побратима, которого знаю с юных лет?
Сын не знал, что следует отвечать на этот вопрос.
- Однако ж мы, как люди чести, обязаны сделать все по правилам, - добавил, - я не стану неволить тебя. Настою лишь на одном: ты останешься здесь до их приезда, и до тех пор, пока мы не решим вопрос.