Обер-офицер мотнул головой:
- Простите, это невозможно! Мари, как вам уже известно, на постоялом дворе одна, ждет меня. Ее отец… впрочем, неважно. Мне надобно ехать к ней! Но я могу гарантировать вам, что отложу венчание до окончательного разрешения вопроса с Валевскими.
Граф обомлел.
- Ты всерьез намерен отстаивать незапятнанность своей репутации, живя при этом не дома, а с девкой на постоялом дворе?! Или ты рассчитываешь, что барон не узнает об этом?
- Я рассчитываю только на справедливость, - твердо ответил сын, - а справедливость такова, что я сделал предложение женщине, которую люблю; и теперь мы вместе: всегда, везде. За мной нет вины перед Валевской. Если им с бароном так угодно, то, как дворянин, я приму вызов. Но знайте: мне бы этого не хотелось.
Графу, конечно, также не было известно и то, что Николай (отлично понимая свои жалкие финансовые перспективы после женитьбы на Мари) решился стать дуэлянтом.
Занятие это - неблагородное, крайне рискованное, сулило, впрочем, удачливому «стрелку» из числа дворян немалые доходы.
В высшем обществе то и дело вспыхивали конфликты, а дуэльный кодекс вполне позволял «поставить» кого-то вместо себя, чем многие пользовались.
Николай, с восьми лет живший по кадетским корпусам да казармам сперва по учебе, затем по службе государю-императору, отлично дрался и стрелял.
Теперь, избрав этот путь сугубо из рациональных соображений (не становиться же ему, в самом деле, карточным игроком или аферистом, как делали иные привилегированные отщепенцы!), он стал спокоен и даже счастлив.
Ярость снова овладела графом. Пробормотав себе под нос по-французски: «Сумасшедший!», он направился к дверям залы, чтобы распахнуть их с призывом:
- Степан, Охрим! Андрий!
Туда тут же явились трое крепких мужчин из числа бывших казаков, давно ему служивших.
- Возьмите Николая Алексеевича, и заприте пока в подвале! Отвечаете за него головой.
Сын презрительно усмехнулся.
Те отчего-то не решались так сразу броситься на него.
Он отстегнул от пояса шашку, и демонстративно положил на стол со словами:
- Так и быть, не стану калечить ваших камердинеров. Что же, посолиднее бойцов не нашлось?
Отвлекши их таким образом (а Николай хорошо знал: если драка неизбежна, то бей первым!), припечатал одного мужика стулом по голове, а с двумя другими, обступившими его плотным кольцом, сошелся в жесточайшем кулачном бою; который, впрочем, закончился довольно скоро.
Мужики, оказавшись на полу, только дивились: дворянин, а валтузит не хуже кузнеца!
Разъяренный граф также не мог втайне не восхититься сыном, и не шепнуть (покуда тот, отвесив шутовской поклон и забрав шашку со стола, был таков) ему вслед удивленно: «Ах, каналья!».
Глава 8 Свадьба и прочие неприятности
Оставив Льва, ошарашенного новостью о скорой женитьбе Анджея, в домике посреди поля переваривать эту информацию (глупышка, похоже, всерьез рассчитывал, что тот вынесет хладный Катин труп на своем плече!), они мчались навстречу ветру и новым приключениям.
Вернее, о новых приключениях Катя пока понятия не имела.
Ей повезло: «жених» прибыл в поле не на мотоцикле, а в машине. Хотя, сейчас девушка согласилась бы уехать отсюда даже на самокате под проливным дождем.
А дождь, действительно, начинал потихоньку накрапывать, барабаня в окна на удивление красивой машинки; и Анджей поспешил разрушить царившую в салоне благостную атмосферу тишины (Катя только-только успела мысленно поставить себе галочку, что от одного маньяка избавилась!) предложением переночевать у него.
Не будь он гей, это прозвучало бы для нее куда как неприятно.
Но черноглазый демон деловито сообщил Кате, что «ей лучше выехать из отеля немедленно, и остановиться у него, потому что так безопаснее».
А еще, прямо сегодня нужно попасть в Варшавское управление, занимающееся регистрацией браков – у него там связи, чтобы подготовить все к завтрашней церемонии; на которую приглашен и сам Фома неверующий, точнее, Лев Дунин-Борковский.
Слушая его, Катя только тоскливо вздыхала: сумасшедший продолжал бредить.
Она сочла за лучшее не нервировать его до Варшавы понапрасну. Как никак, человек за рулем.