Капитан вышел в соседний кабинет, смежный с тем, в котором они находились. Не давая себе времени раздумать, Катя встала и последовала на цыпочках за ним.
Обмирая от ужаса при мысли, что здесь могут быть камеры видеонаблюдения, она, тем не менее, приложила ухо к закрывшейся за капитаном двери. Прислушалась.
До нее отчетливо донеслось:
- Простите, что беспокою так поздно… капитан юстиции Сикорский, седьмой участок… к нам обратилась девушка, иностранка, с жалобой на вас… да-да, Екатерина Белова!
Девушка не стала слушать дальше. Схватив свои сумки: ручную и дорожную, она быстро вышла из кабинета. Спустилась на первый этаж.
Там, стараясь идти не спеша, и ведя себя как можно более естественно, отдала пропуск дежурному полицейскому со словами:
- Простите. Я передумала подавать заявление – если капитан Сикорский спросит обо мне у вас, пожалуйста, передайте. Доброй ночи!
- Доброй ночи, - буркнул тот себе под нос, принимая пропуск.
Ощущая дикий адреналин в крови, Катя вышла на улицу.
Ей повезло - почти сразу поймав такси, девушка отправилась в аэропорт.
Теперь оставалось продержаться в Варшаве меньше суток - и тогда уже завтра, в это время, она будет дома, в безопасности!
Может, это было странно, но за ней никто не гнался.
Огромное теплое здание варшавского аэропорта имени Фредерика Шопена немного привело ее в чувство, вернув ощущение спокойствия и реальности.
Катя перевела дух - здесь, среди людей, не было страшно.
Купила кофе в бумажном стаканчике, присела с ним в кресло зала ожидания; а затем, призвав на помощь индукцию и дедукцию, составила подробный план дальнейших действий.
Рука ее сама потянулась к телефону: ну конечно, не отвеченный вызов от Бродянского! Не выдержав, перезвонила.
- Привет, - начала первой без энтузиазма, - я сходила в полицию.
- Зачем? Лев дружит с начальником полиции, и все его подчиненные об этом знают! – его голос звучал взволнованно.
- То-то ж и оно, - вздохнула в Катя, - ко мне там отнеслись как к преступнице. Но самое паршивое – дежурный следователь позвонил Льву.
- И?
- И я… уехала оттуда по-быстрому, - поколебавшись, ответила.
С чего она взяла, что черноглазому можно доверять?
- Ты где? – спросил он.
- В Караганде. Не звони сюда больше! – выпалила девушка, и отключила телефон.
Вряд ли ему известна эта присказка – скорее всего, он понял ее буквально. Что ж, тем лучше. Пусть ищут ее там.
Глава 9 Сто лет назад: расплата
В переднюю постоялого двора, где за казенным столом развалился дежурный консьерж Ивашка (кидающий там втихаря «кости», и играющий сам с собою от жесточайшей скуки), в дверной проем ввалились: околоточный полицмейстер Шутовской, а с ним, в ризе и при полном облачении как на службу, ксендз Семенов.
Ивашка так и обомлел: карты посыпались под стол причудливым веером, а сверху на них, с тихим стуком попадали и «кости».
Он вскочил, задвинув их ногой подальше, вытягиваясь по стойке смирно.
- Говори, щучий сын! - сурово обратился к нему околоточный.
Ивашка, все также молча, округлил глаза, не зная, как быть: его благородие Николай Ликсеич строго-настрого велели не разглашать - а тут, поди, сам батюшка девицы заявился! Да еще с полицией.
Эх, кабы чего не вышло.
- Что говорить-то?
- Как ты девицу Семенову принял на постой без документов?
Ксендз, взглянув на игральные карты под столом с укоризной (от его всевидящего ока мало что могло укрыться!), гневно добавил:
- Говори, окаянный, где моя дочь!
Ивашка, человек местный, хорошо знавал их обоих уж более двадцати лет - однако ж, Дунин-Борковский незримо стоял сейчас перед ним, как живой – с своею шашкой на боку.
- Чего молчишь, песья душа? – грозно присоединился к ксендзу околоточный, - али не признал нас, Ивашка? Где Марию Яковлевну удерживаете?
- Никак нет-с, признал, вашбродь! - ответствовал консьерж испуганно. И добавил робко, - нема такой.
- Как нема, - загремел околоточный, - у меня ж повсюду агентура! Я вот тебя щас самого в околоток оформлю! Ану веди, немедля.