- Большей чуши я не слышала! – злобно отозвалась Лиза, заставляя его окончательно убедиться: она рехнулась.
Тогда отец коротко резюмировал:
- Пойдешь за Мокроновского, и это мое последнее слово!
Услыхав это, Лиза, в самом деле, впав в безумие (перед нерадостной перспективой выйти замуж за нелюбимого, или доживать свои дни в нищей монастырской келье), продолжила залихватски:
- Нет! Никогда! Я наложу на себя руки.
В очередной раз потрясенный, он умолк.
Лиза всегда была послушной, мягкой девочкой, и сечь ее сейчас было бы слишком поздно. Валевский это понимал.
Вместе с тем, будучи (несмотря на свое дворянское происхождение) самым настоящим мужланом старого свойства, преспокойно ответил ей:
- Пусть будет так. Иди!
И отвернулся, отходя к окну, теряя всякий интерес к ее персоне.
Лиза задрожала всем телом.
Она поняла, что проиграла: отец не сдвинется с места, даже если она сейчас отправится, к примеру, на смотровую площадку башни, чтобы броситься оттуда в ров.
Этот человек похоронит ее затем с одним-единственным сожалением: его дочь оказалась дурой. Уж таков он был.
Поэтому Лиза тотчас приняла решение плести и дальше паутину лжи: раз погибать, так красиво! Она шагнула к отцу, произнеся очень уверенно:
- Я так говорю, потому что мы с Николаем были близки...
И вот, теперь она бежала, не помня себя от страха (ибо понимала: даже если лишится сегодня отца - это не даст ей Николая никоим образом), в поисках той дубовой рощи, о которой ей тайно поведал сердобольный слуга.
Роща вдруг возникла прямо перед нею: и первым девушка заметила его.
Сердце ее бешено забилось - увы, больная любовь никуда не ушла!
Там же был отец, необычайно серьезный, постаревший; особенно резко контрастировали с ним сейчас противник и его секунданты - молодые, красивые, полные сил мужчины.
Чуть поодаль от них расположились еще пара слуг да доктор, полагающийся в таких случаях, а также сам хозяин имения, граф Алексей Петрович.
Полным ходом шла подготовка к дуэли.
Согласно правилам, отец Лизы как оскорбленный третьей степени (оскорбление действием) имел право на выбор оружия, рода дуэли и барьерной дистанции.
Он выставил очень жесткие условия: «неподвижная» дуэль на пистолетах с «фатальным» расстоянием в пятнадцать шагов (означающая почти гарантированное попадание).
Когда-то воевода был хороший стрелок, но годы брали свое - Николай даже предложил через своего секунданта (личное общение противников возбранялось) сделать ему любую замену – тот отказался категорически.
Девушку, наконец, заметили, однако ж никто не предпринял попытки удалить ее с места поединка.
Вскоре принесли пистолеты.
Для дуэлей во всех случаях использовались парные однозарядные пистолеты, которые привозились на «поле чести» обоими противниками; затем жребием определяли, из чьих стреляться (собственный «пристрелянный» пистолет давал серьезное преимущество).
Так поступили и сегодня.
Взяв оружие по жребию, противники расположились на оговоренном расстоянии друг от друга.
Наступила неестественная тишина; не считая поскрипывающих на ветру веток деревьев, да карканья ворон, словно предчувствующих кровавую пирушку.
Право первого выстрела получил Валевский.
Второй выстрел, производимый Николаем (в случае, если он будет в состоянии стрелять) должен был быть сделан не позднее, чем через минуту.
В соответствии все с теми же правилами, дуэльный распорядитель дал команду: отец Лизы вскинул руку с пистолетом, целясь в противника (дочь крепко зажала себе рот рукой, чтобы не вскрикнуть!).
В гулкой тиши леса прогремел выстрел.
Пуля, похоже, чиркнула по предплечью Николая, мгновенно обагрив темно-зеленую ткань его мундира кровью.
Молодой человек, однако ж, улыбнулся и знаком показал распорядителю, что продолжит дуэль. Вскинув неповрежденную руку, прицелился.
Лиза взглянула в лицо отца и, прочтя в нем страшное: полное принятие неминуемой гибели (он закрыл глаза, бледный как саван!), закричала: