В кабинете его было светло и ультрасовременно. Однако по-настоящему она удивилась, когда заметила, что черноглазый Чингисхан зашел вместе с ними, и преспокойно расположился на широком кожаном диванчике.
Ситуация становилась комической!
Лев отодвинул для Кати один из стульев за длинным совещательным столом, снова сделав приглашающий жест рукой.
- Прошу, располагайтесь, пани Катарина, - обратился к ней на польский манер.
- Благодарю, – она кивнула и присела со своей папкой в руках, взглянув на загадочного посетителя теперь уже в открытую, - а… простите, вы с нами?
- Ах да, - спохватился Лев, - познакомьтесь! Это Анджей Бродянский. Мой близкий друг, соучредитель и наш начальник охраны по совместительству.
На его рабочем столе гигантского размера мелодично звякнул телефон.
- Минутку, я отвечу.
Сняв трубку, Лев принялся болтать.
И Кате не оставалось ничего другого, кроме как вежливо пробормотать в сторону черноглазого что-то вроде «очень приятно», да уткнуться в бумаги, которые она знала уже, кажется, наизусть.
Ее порядком бесило вызванное им, непрекращающееся чувство смятения, природу которого Катя не могла определить.
Хотя, ясно же как божий день: он просто повел себя нестандартно. Вот она и дергается.
Как знать, вдруг это какие-нибудь психологические заморочки службы охраны?
Или, может, думает: нарисовалась тут бедная родственница, пришла за кредитом. Бдит, значит, за коллегу как «друг и начальник охраны по совместительству».
Катя хмыкнула от этой мысли, не меняя, впрочем, сурового выражения лица (ну так, на всякий случай - улыбки она прибережет для кого-то более адекватного!).
В дверь постучали. В кабинет вошла, бесшумно ступая по толстому ворсу напольного покрытия и улыбаясь им, пани Барбара. Молча расставила на столе конфеты, кофейник, молочник, чашки - три штуки!
Катя мысленно застонала.
Лев, наконец, оставил свой телефон и, попросив секретаршу больше ни с кем его не соединять «с полчасика», пересел за стол к Кате.
- Анджей, - позвал черноглазого.
Тот словно только и ждал приглашения, чтобы пересесть на стул напротив девушки.
Вот только вместо того, чтобы пить чай, деликатно уставившись в свою чашку, он продолжил внимать, затаив дыхание, диалогу дальних родственников - который поначалу не очень-то клеился.
Мне должно быть все равно, думала Катя, пытаясь сосредоточиться на том, что вещал ей Лев о своих корнях с умным видом.
Спасение пришло неожиданно: в тот момент, когда Катя разглядывала сияющий глянцевыми боками молочник, а Лев рассеянно перебирал ее фотографии, в кармане Бродянского зазвонил телефон.
Извинившись, он быстро вышел из кабинета.
И Катя со Львом взглянули друг другу в глаза: сперва застенчиво, затем, ощущая себя все более комфортно в обществе друг друга, куда свободнее.
Беседа заиграла новыми красками.
- Получается так, - подытожил Лев, неплохо знающий свою «ветку», - моя линия идет от отца, графа Алексея Дунина-Борковского и его второй супруги, Елизаветы. А ваша - от его сына Николая, рожденного в первом браке, который обвенчался впоследствии с вашей прабабкой Марией. То есть, моя прабабка была свекровью вашей! Интересно, да, какие их связывали отношения?
- Очень! - Катя кивнула, - там, вроде бы, как-то все непросто было. Вообще, традиционно же отношения невесток со свекровями складываются по-разному. Но, с другой стороны, они ведь не вместе жили?
- Как будто это кого-то когда-то останавливало! - метко заметил Лев, и оба они усмехнулись.
- А ваша прабабушка, Мария Семенова, - задумчиво продолжил Лев дальше, - случайно, не из их бывших крепостных была?
- Ну, нет, - возразила Катя, - она родилась свободной, в семье местного ксендза - священника то есть. Жили хоть небогато, по сравнению с Дуниными-Борковскими, но со своим немалым двором, хозяйством и даже наемными работниками.
Лев слушал ее с неподдельным интересом, и Катя невольно чувствовала к нему все большее расположение.