Узнав, что Николай с семьей теперь живут здесь, Лиза не побоялась приехать сюда одна из Царства Польского, куда своевременно вывезла то, что передал ей на хранение ее почивший супруг Алексей Петрович.
Она приехала сюда повидать его сына, в такое смутное время – хотя, чтобы выполнить последнюю волю графа, довольно было и простого письма или телеграммы.
Тем не менее, она была здесь; она стояла, кусая губы от досады, и недоумевая: как смеет он не любить ее – такую красивую и молодую, такую богатую?
Чем та, простолюдинка, заслужила это счастье - быть любимой им?
– Я благодарен вам. Но, повторюсь, вы напрасно приехали, - холодный тон Николая вывел девушку из оцепенения, - время очень неспокойное! Возвращайтесь к себе домой.
Он не предложил ей, бывшей хозяйке этого имения, остановиться у них – зато это сделала она, и Лиза с негодованием отвергла приглашение.
С непонятным для самой себя злорадством, девушка арендовала на несколько дней и экипаж, и дом неподалеку - пусть все их соседи думают, что Дунины-Борковские бессовестны; что отказали ей в крове.
Впрочем, помимо злости и бессилия, в ее иссушенной неразделенной любовью душе все еще теплилась одна, последняя надежда.
Лиза надеялась – и такие случаи были нередки – что Маша вскоре умрет родами.
- Вот, это последнее, - она вынула из ридикюля, и протянула ему свою короткую записку, - подателю сего, непременному члену вашей семьи – формулировку мне подсказал нотариус – будет вручено содержимое шкатулки согласно описи, которая хранится в нотариальной конторе такой-то. Я укажу это в, - она запнулась, - завещании.
Николай пробежал записку глазами, и весело взглянул на Лизу:
- Вы уж и завещание составляете? Ну, я покуда не собираюсь умирать! И если – когда – я приеду к вам за матушкиными драгоценностями, вы ведь узнаете меня безо всяких записок, верно?
- Верно, - девушка кивнула.
Она узнает его любого. Только вот… Лиза потупилась.
- Время действительно непростое, но опасности революции сильно преувеличены, - продолжил он, угадав ход ее мыслей, - у нас не так давно, в тысяча девятьсот пятом, уже была одна революция. Даст бог, и из этой выйдем невредимы.
- Потом, куда нам ехать! Мари, - он невольно понизил голос, и запнулся, - словом, уезжайте. И сохраните для нас там наше наследие - я не желаю держать у себя эти ваши письмена. Все хорошо будет. Дай вам бог счастливой дороги, и счастливой жизни на родине.
В залу вошла Мария Яковлевна.
От звука ее шагов, и от приветливой улыбки на светящемся счастьем лице Лиза вся будто сжалась, сделалась маленькой; опустила глаза.
- Прощайте, - прошептала только, - даст бог, скоро свидимся!
Картина того, как он приедет, убитый горем, в ее дом - так и стояла перед ее глазами как живая.
Николай тут же дал понять супруге, что обсуждение всех вопросов с гостьей они закончили.
- Вы, конечно, отобедаете с нами? – спросила Маша, - все уже готово! Мы будем рады – не откажите.
Ну что она за дурочка, передернула Лиза плечами.
Казалось, Лиза ненавидела ее еще больше за это показушное благородство, эту вежливую доброту – да открой же глаза: я охочусь на твоего мужа, и я добьюсь своего!
Никем нетронутая, со стола вдруг упала и разбилась хрустальная рюмка.
Лиза вздрогнула; Николай с Машей тоже были удивлены.
Почувствовав озноб во всем теле, бывшая хозяйка имения заторопилась оттуда прочь. Скомкано попрощавшись, вышла в переднюю и услышала, как Маша, в очередном приступе великодушия, просит не отпускать девушку одну.
Лиза возликовала - но ненадолго - он всего лишь отправил с ней пару крепких слуг; и не напрасно, по дорогам теперь шлялось всякое отребье.
Однако на следующий же день перед тем, как покинуть эти места, Лиза еще раз посетила имение.
Будучи в карете, она сняла с себя медальон с портретом Николая, и запечатала в шкатулке вместе со своими письмами к нему; на которые тот так и не удосужился ответить.