- Расскажите о ней!
- В моей прабабке не было дворянской крови, но она отучилась в гимназии, а затем на Высших женских врачебных курсах в Киеве. Работала врачом при муниципальной лечебнице. Знаете ли вы, как тяжело было женщине в Российской империи девятнадцатого, и даже начала двадцатого века, получить образование? Как все университеты закрывали перед ними свои двери?
Лев понимающе кивнул.
Катя нашла фотографию большого белого особняка, в котором ее прабабушка проживала с семьей за год до Февральской революции:
- Пан Лев, помните ли вы это имение Дуниных-Борковских на западе Украины? Есть ли у вас какая-либо информация о нем, может быть, чьи-то воспоминания? Только представьте: его остатки, хотя очень жалкие, сохранились до сих пор…
Они все говорили и говорили.
Казалось, Лев был взволнован этой встречей не меньше нее. Он проявил себя как внимательный слушатель, и оба больше не испытывали особого стеснения.
Склонившись к Кате над ворохом фотографий, Лев щедро делился всем, что помнил. Щеки Кати разгорелись от удовольствия – но тут дверь кабинета снова открылась, и за стол вернулся черноглазый.
Интимная атмосфера рушилась на глазах.
Анджей Бродянский взял в свои большие ручищи одну из фотографий, и с интересом взглянул на красивую молодую Катину прабабушку в длинном платье.
- Вы похожи, - резюмировал.
Чем и ограничился, вернув фотку на место. Лев тоже скоро заскучал.
Катя с трудом дождалась очередного отхода Анджея Бродянского с телефоном к окну (теперь он как будто опасался оставлять их одних надолго).
- А ваш начальник охраны постоянно с нами, потому что думает, что я могу быть для вас опасна? – не удержалась она от ироничного вопроса.
- Что вы! - хохотнул хозяин кабинета, - нет, - и добавил доверительно, - просто он социофоб. Не любит людей.
Катя насторожилась.
- А в чем конкретно это выражается?
- Ну, он обычно их избегает и…
Словно почуяв, что говорят о нем, Бродянский обернулся. Лев умолк.
Встретившись взглядом с черными, как ночь, глазами, Катя поспешно скосила свои на ближайшую коробку конфет; и взяла оттуда одну. Социофобов лучше не провоцировать.
Лев Дунин-Борковский, вновь заговорщицки склонившись к ней, зашептал:
- Если честно, то я и сам не знаю, чего он тут торчит! У него же дел по горло. Вообще, Анджей программист. А эти люди, они такие... своеобразные, короче.
Катя понимающе кивнула (хотя, на самом деле, не понимала ни черта).
Лев опасается попросить близкого друга, как он сам выразился, уйти - во избежание какой-то неадекватной реакции, что ли?
Полуобернувшись, поняла: друг не собирается никуда идти! Вместо этого, он уже нацепил очки и склонился за раскрытым ноутбуком.
Теперь, вместо обсуждения общих предков, их дальнейший разговор сосредоточился на Анджее Бродянском исключительно.
- Он у вас и программирует?
- Отвечает за программное обеспечение, - отвечал Лев с непонятной тоской в голосе, - он, вообще, нас тут всех, в целом, дисциплинирует.
- Так он у вас и швец, и жнец, и на дуде игрец? – искренне поразилась Катя.
Интересно, есть ли у такого гения кабинет.
Впрочем, вслух она решила этого не озвучивать.
- Кстати, интересный факт. Вы, конечно, знаете, как познакомились Чарльз и Камилла Виндзорские? – ни к селу ни к городу, вдруг выдал Лев, - история их любви невероятно романтична!
- Честно говоря, не припоминаю, - улыбнулась Катя своему визави.
Оба, не сговариваясь, снова понизили голос почти до шепота.
Катя заметила, что голова пана Бродянского, работавшего сейчас за ноутбуком у окна, слегка повернулась (уши, надо полагать, навострились тоже).
Вообще, она не считала историю Чарльза и Камиллы особенно романтичной по причине того, как страдала от их отношений его первая жена - Диана, принцесса Уэльская.
- Чарльз и Камилла познакомились на вечеринке, в тысяча девятьсот семидесятом году, и на тот момент им было по двадцать два года, - Лев, очевидно, попросту старался вернуть беседе непринужденный тон, - Камилла запросто подошла к принцу, и как бы в шутку заявила, что ее прабабушка была любовницей его прапрадедушки!