Анджей улыбнулся:
- Нулевой, скорее.
- Надобно прокачать скиллы, – последовал ответ.
И парень терпеливо ждал, пока девушка насмеется и умолкнет.
Их потянуло друг к другу как-то одновременно.
Поцелуй вышел таким сладким, долгим, что обоих обдало жаром и холодом одновременно: как быть?
Хотелось большего.
Но нельзя.
Почему?
Неизвестно. Или все-таки можно?
Слишком сложно.
Пора, пора останавливаться - терзала девушку беспокойная мысль. Такие решения не принимаются в спешке.
Но не правильнее ли поддаться эмоциям вместо доводов холодного рассудка? Чем он ей сейчас поможет - этот самый рассудок? Все испортит только.
Амбивалентность, мать ее растак!
Нет, мозг, пожалуйста, не отключайся.
Дай-ка я взбодрю тебя простейшим примером иррационального уравнения: ну же, напрягайся, вспоминай. Зря, что ли, Катюшке в школе медаль выдали?
Боже, это полная хрень: счастье, что Анджей не догадывается о ее мыслях!
С эдакой кашей в голове она и вправду ни к чему не готова.
Надо остановить его.
Точно!
Такая простая мысль.
И так будет честно: иначе он распалится не на шутку; а они ведь не штуденты какие-нибудь, которые могут по два часа целоваться без перерыва, и потом спокойно разойтись, пожелав друг другу доброй ночи.
- Что? – спросил Анджей.
Заметив в Кате перемену, парень остановился сам: она сидела ровная, как натянутая струна, с широко распахнутыми встревоженными глазами.
- Ничего, - выдохнула, осторожно высвобождаясь из его объятия, - просто давай не будем торопиться?
Анджей кивнул.
- Ладно, - согласился без драм и уговоров.
Пусть внутри его бушевали эмоции - главное, что снаружи это было совершенно незаметно. Он сглотнул, обуздывая себя, спокойно предлагая ей чаю.
Почему чаю?
Потому что за окном уже глубокая ночь, а после кофе они не заснут.
Хотя они, в любом случае, не заснут – уж Анджей точно.
А расставаться так не хотелось: может, еще фильм?
И Катя, вскочившая было, чтобы улепетнуть в свою комнату трусливым зайцем, снова села.
В самом деле: зачем убегать, от кого убегать? На нее тут никто не давит, и нет никакой неловкости.
Анджей даже не смотрит в ее сторону, сосредоточенно убирая остатки пиццы. Он вполне адекватен.
Расслабившись, Катя неожиданно для себя самой согласилась на чай, и даже снова прильнула к парню. Сидеть вдвоем вот так, в обнимку, и смотреть кино было невыразимо приятно.
Правда, растущее между ними напряжение неумолимо давало о себе знать: чай остыл нетронутым, сюжет нового, наспех выбранного фильма вовсю разворачивался на экране, а они все целовались, целовались… На этот раз, Катя взяла себя в руки первой.
Потому что дальше так было невозможно!
Не глядя Анджею в глаза, она невразумительно попрощалась и покинула гостиную, тем не менее, быстро, уверенно; позволив себе перевести дух только в своей комнате.
Прохладный душ чуть-чуть привел ее в чувство.
Но разгоряченное ласками тело никак не давало мозгу успокоиться, и погрузиться в желанный сон.
Злясь на себя, Катя крутилась ужом в кровати, тщетно пытаясь то посчитать невидимых овец, то напеть себе ласково (мысленно, разумеется!): спят усталые игрушки…
Ничего не помогало.
Уставившись в потолок, она отогнала и посетившую ее безумную мысль заняться самоудовлетворением: вроде все располагало к тому, однако, стоило только подумать, что Анджей где-то за стенкой занимается тем же, как ее разбирал смех.
Ну, нельзя же быть такой смешливой.
Что в этом странного-то: дело житейское, как говаривал философ-Карлсон, правда, совсем по другим поводам. Не суть.
Но не может же она сейчас банально отправиться на кухню, чтобы, к примеру, попить водички, и там – в предрассветных сумерках, почти наощупь – случайно встретиться с ним. А далее, как в фильмах или книгах: они оказались в одной постели (или на одном столе!), и не заснули уже до самого утра, ах!