Взволнованная, она вышла к Анджею. К счастью Лев, едва выслушав ее благодарность, испарился куда-то по своим делам, и супруги снова оказались в машине.
- Домой? Есть повод отметить! – торжествующе заявил Анджей.
- А мы не торопимся? Надо сперва взглянуть на эту шкатулку, - возразила Катя.
Он рассмеялся:
- А ты вообще не торопишься жить, да? Зря.
- Зря, - Катя согласно кивнула.
- Тогда едем сегодня же в Вену! Только давай не полетим, а поездом, в эсвэ? Одна ночь – и мы там. Точнее даже, семь с половиной часов. Я узнавал. Только ты и я, - продолжил воодушевленно.
И добавил чуть-чуть спокойнее:
- Ну романтика же?
ЭПИЛОГ
С сердцем моим о любви говорит
Жаркий, сухой королевский Мадрид,
Залитый яркого света потоком,
Как золотым апельсиновым соком…
От разноцветия обильных блюд на столе Катю неожиданно замутило.
Они сидели с Анджеем в ресторанчике на крыше высотного здания, в самом сердце Мадрида.
Ее супруг беспокойно умолк, заметив, как она побледнела:
- Все нормально?
- Да. Я сейчас, - Катя сделала глубокий вдох, прежде чем подняться с места.
Прошлась по террасе и, облокотившись о перила, взглянула на город вниз.
Увы, от этого стало только хуже: вместо свежего воздуха на нее пахнул уличный смог, а от жары и высоты закружилась голова.
На лбу выступила испарина.
Хоть медленно, но со всей поспешностью, девушка вернулась в спасительную тень столика, которую обеспечивало раскинувшееся над ним цветущее апельсиновое дерево в горшке.
- Что случилось? – настойчиво перепросил Анджей, - тебе плохо?
Здесь, в столице Испании они оказались по приглашению Аукционного дома Дюран – одного из крупнейших аукционных домов мира. Завтра в их офисе должны будут состояться «живые торги» некоторых лотов, в том числе, принадлежащих девушке.
Закончив все дела со Львом и получив на свой счет кругленькую сумму, Анджей занялся Катиными делами: помог ей оформить каталог драгоценностей, а затем подать его на лучшие мировые аукционы в электронном виде.
Трудно описать те волнение и восторг, которые она испытала тогда, в Вене, открыв в банке старинную шкатулку впервые.
Руки ее прадедушки наверняка касались не раз этих, пусть немного странных и тяжеловесных в дизайне по меркам современности, но таких невероятно-прекрасных ювелирных изделий.
Катя почувствовала тепло, идущее от них.
Она была уверена – деньги от продажи пойдут ей во благо, принесут счастье.
Им место в соответствующих условиях для бережного хранения, среди прочих роскошных коллекций истинных ценителей.
Себе же она оставила на память кольцо с ярким синим сапфиром небольшого размера, в обрамлении еще более крохотных бриллиантов - которое сразу покорило девушку своим поистине королевским, хотя неброским дизайном.
И неважно, что кольцо не пришлось ей впору – Катя не решилась бы носить его открыто, оно слишком "играло" на свету истинной чистотой камней – но надела его вместо кулона на нательную цепочку.
Прадедушка был бы рад.
А все благодаря ее лучшему, любящему, не иначе как Богом посланному супругу Анджею Бродянскому!
Лев ни за что не отдал бы ей драгоценности, если бы не он.
Дурнота не отступала. Не то, чтобы это состояние было слишком обременительным - но неприятным точно.
- Да я и сама не знаю, - отозвалась Катя встревоженно.
Анджей налил жене воды. Она неспешно пила ее мелкими глоточками, соображая.
Если учесть, что были моменты, когда они не слишком осторожничали; а в особенности, конечно, ее «задержку», которую она списала на жару и усталость, то… дважды два легко образовывали четыре.
Вот так, просто?
Пораженная догадкой, Катя замерла в неподвижности, пугая этим Анджея еще больше.
- Мне нужно в аптеку! - забормотала, вставая, - я помню, тут есть неподалеку. Встретимся на площади.
И этот ресторанчик, и аптека располагались в шаговой доступности от центральной площади Пуэрта-дель-Соль, но он запротестовал, не отпуская ее: