Но утром Артур ни о чем не стал расспрашивать. На цыпочках вошел в детскую, тронул Кириллов лоб контрольным поцелуем, облегченно вздохнул. А за завтраком только и сказал:
— Я уж радовался, что Кирка перерос… Оказывается, нет еще. Но все равно, раньше такие приступы чуть ли не каждую неделю случались. Значит, все же крепнет мой сынуля!
И уехал на работу.
А Кирилл проснулся, как ни в чем не бывало — бодренький и веселый. И когда Наташа спросила, как он себя чувствует, даже удивился:
— А что? Хорошо…
— И не помнишь, что было ночью?
— Ночью? Ой, Наташ, мне ночью такие смешные кины снились! Такие смешные — просто кошмар!
— Да, ты хохотал и что-то все время говорил. Но я ничего не поняла. Только одно плохо — у тебя температура была высокая. Давай-ка горлышко гляну…
Но горло было нормального бледно-розового цвета. И вообще никаких признаков нездоровья. Значит, все же нервное перевозбуждение. И, значит, она виновата — надо было остановить безумное веселье.
— Кирюш, все же давай папе о вчерашнем знакомстве расскажем. Если мы промолчим значит, обманем, а обман в сто раз хуже любого непослушания.
Кирилл моментально набычился и топнул ногой:
— Нет! Не говори!
— Кирюша!
— Нет! Ты обещала не говорить!
Неправда, я промолчала…
— А ты… А ты… Нет!
Слезы брызнули из его глаз. Наташа присела и попыталась обнять ребенка. Он вывернулся из ее рук и убежал в свою комнату, ревя и выкрикивая бессвязные угрозы. Ну вот… А вдруг сейчас опять обморок или жар? Наташа побежала за Кириллом, стала убеждать его не плакать, успокоиться, послушать ее внимательно… Совалась к нему то с одной, то с другой стороны, лепетала искательным голосом, думая при этом: «Был бы мой — ей-богу, выпорола бы!» За громким Кирилловым ревом и собственным лепетом она и не слышала, что кто-то отворил дверь ключом. И вдруг прямо у нее за спиной раздался испуганный голос свекрови:
— Что стряслось?
Кирилл бросился бабушке на шею.
— Она… Она, — сквозь слезы забормотал он и… замер. Испуганно глянул на Наташу, помолчал — и вдруг выпалил: — Она меня побила!
— Что?! — в один голос вскричали невестка и свекровь.
— Отшлепала… — жалобно прошептал Кирилл.
Ольга Викторовна глянула на Наташу тигрицей:
— Ты! Да как ты посмела?!
— Это неправда! Кирилл, зачем ты лжешь? — возмутилась Наташа.
— Кирилл не приучен лгать! — отчеканила свекровь. — А вот ты! А какой овечкой прикидывалась! Ну, погоди, это тебе даром не пройдет! Бутончик, мы сейчас поедем к нам, и я позвоню папе, — заворковала она, оглаживая Кирилла, поправляя на нем одежки, вытирая сопливый после истерики нос.
— Поехали скорее, баболечка, — косясь на Наташу, жалобно сказал Кирилл.
— Кирилл! — крикнула вслед Наташа. — Как же ты можешь так?!
Он обернулся и с торжеством показал ей язык. И дверь за ними с шумом захлопнулась.
— Ну, нет, хватит с меня! — вслух, сказала Наташа. Она побросала в пакет какие-то тряпки — первые попавшиеся, не соображая, что делает, — сунула в карман джинсов паспорт, выскочила из дома и быстро пошла по улице.
Она не станет выяснять отношения.
И вообще, сколько можно? Сначала скрыли ребенка. Потом указали на несоответствие статусу их семьи. Потом не пустили работать… И все это так, словно… словно… Словно она не человек, а робот! Разве это то, ради чего она живет? Это та планка, выше которой ей не подняться?
Ей? Наташа приостановилась и пошла медленнее, потому что думы ее стали тяжелыми и вязкими.
Ей… Вечной отличнице и примерной девочке. Преподаватели печально качали головами, когда узнавали, что она выходит замуж. Они-то были уверены, что их полку прибыло. Девочка ведь вся в учебе, никаких интересов, кроме учиться, учиться и учиться. А она… Это и называется — сбиться со своего пути истинного. Вот и попалась в ловушку. Теперь выглядит как нянька богатого ребенка, свекровь смотрит на нее свысока, муж… Муж просто высмеял ее желание преподавать. И копейки своей нет. Во всем зависима.
Она долго еще бродила по улицам, пока не оказалась на автовокзале. Большие часы на его фасаде, показывали седьмой час вечера. Артур уже домой должен приехать… Не может же быть, чтобы маменька не сообщила сыночку о страшном событии в семье. И если он в курсе, то должен был позвонить своей преступной жене. Странно. Наташа пошарила по карманам — телефона не было, дома остался. И что ей делать сейчас? Возвращаться и доказывать, что она не верблюд? Не будет она ничего никому доказывать. Значит, придется ехать к маме. Все равно больше некуда.