— Дефицит общения, дисгармония отношений… — задумчиво сказала Ленка. — Слушай, а давай я найду тебе психолога! Он тебе поможет разобраться, что у вас неправильно. Вести себя научит, как надо. А? Хочешь?
— Не знаю, — угрюмо ответила Наташа. — Я хочу, чтобы у Артура из головы дурацкие мысли выветрились.
— Ну тогда молчи, вздыхай и таинственно улыбайся.
Артур зашел в гостиную, выключил телевизор и повернулся к Наташе.
— Ну? Что же происходит у тебя в личной жизни?
— Ничего такого, из-за чего тебе стоит расстраиваться, — спокойно ответила Наташа. — Я пошла в кино, встретила свою однокурсницу, которую почти год не видела. Вечером она собрала всех наших подружек. А потом я у нее осталась ночевать.
У Артура сузились глаза:
— И это после того, как я велел тебе не выходить из дому? Велел или нет?
— Ничего себе! — возмутилась Наташа. — Я у тебя в рабстве? Под арестом?
— Задержана. До выяснения обстоятельств.
Наташа внимательно вгляделась в лицо мужа. Нет, не шутит — серьезно говорит. И тут ее взгляд упал на его забинтованную кое-как руку.
— Что у тебя с рукой?
Артур вдруг покраснел и спрятал кисть за спину.
— Порезался… Пустяки…
— Ты йодом помазал? А кто тебе такую перевязку плохую сделал? — Наташа поднялась, шагнула к нему. — Давай я рану обработаю. Смотри, кровь!
— Оставь меня в покое!
Артур глянул на свою забинтованную руку, и в нем поднялась новая волна гнева. Холодного, как тот снег, по которому он шагал к березе с желанием бить, бить, бить!..
Он заходил по комнате. Потом остановился перед Наташей и стал загибать раненой правой рукой пальцы на левой, тыча этой левой ей чуть ли не в лицо.
— Ты не соизволила, как порядочная жена, поехать с нами на выходные — это раз. Как только мы уехали, ты нарядилась и отправилась в кино — это два. Ты явно растерялась, когда застала дома меня, — это три. Четыре — ты меня слишком явно, просто демонстративно не хотела. И после всего этого ты ушла вопреки моему приказу сидеть дома. На всю ночь. — Он наклонился к ней, уперся ладонями в подлокотники Наташиного кресла. — Что. Я. Должен. Думать?
Наташа сделала попытку отодвинуться от его лица. Некуда было — дальше спинка кресла… Она растерялась. Все ведь так и было: и ехать с ними не захотела, и в кино нарядилась. И ему не обрадовалась… И дальше все так. И как объяснить, почему все так? Просто каждый человек иногда хочет побыть один…
— Ну, понимаешь, — начала она смущенно.
Но он ее не стал слушать:
— Когда я увидел тебя в общежитии, с книжкой в руке, растрепанную, в каких-то невообразимых штанах, с восторгом в глазах, подумал: эта от меня не сбежит! Она будет мною дорожить. Мною и тем, что я могу ей дать…
«Просчитал!» — вспомнила Наташа.
— Я должен понимать, что тебе бросилось в голову твое преображение? Что и говорить, преображение налицо. А почему? Потому что я даю деньги! Потому что моя мать таскает тебя по салонам и бутикам!
Ну, это уже слишком…
— Ты сам не пустил меня работать, а теперь попрекаешь!
— Работать? Конечно, не пустил! Мне нужна жена, чтобы сын был в порядке! А не для того, чтобы она незнамо где по ночам шлялась! Работать я сам умею! Да и что бы ты наработала фи-ло-логией своей? — слово «филология» он выговорил с невыразимым презрением.
Это было как удар в солнечное сплетение. Несколько секунд она не могла дышать. Только распрямилась в кресле — словно пружина — и замерла.
Артур краешком сознания почувствовал, что сказал лишнее. Но он был слишком зол на жену.
А что он, собственно, такого сказал? Разве это неправда?
И он отчеканил:
— Короче, так: никаких подружек, у которых можно заночевать, чтобы не было! Да! Тебе, кажется, завтра на очередное обследование в поликлинику? Я тебя отвезу. Кирилл до вечера поедет к моим.
И ушел в спальню.
А она еще долго сидела неподвижно.
Словно слова Артура, как гвозди, приколотили ее к креслу.
Когда они подъезжали к платной поликлинике, позвонила Ленка.
— Как дела?
— Лен, я потом перезвоню.
— А что, мы конспирируемся? — хмыкнула подруга.
— Нет, просто сейчас неудобно говорить.
— Ладно, когда сможешь, звякни. Чао!
— Это была та самая Петрова? В следующий раз скажи, чтобы она забыла твой телефон, — заявил Артур.
Он с самого утра только приказывал, от нее ответов не ждал и согласия не испрашивал. Наташа молчала и подчинялась. Она много чего передумала за бессонную ночь.