Нервы мои были натянуты почти до предела, но я упрямо твердил себе, что не уйду, пока не встречусь с этой женщиной. Я решил, что подожду минут пятнадцать, а потом начну действовать.
Пока шло время, я следил за тем, как полк китайцев-садовников неторопливо и любовно ухаживал за садом, подстригая траву на лужайках, подметая аллеи и поливая клумбы. Я выкурил три сигареты. Пятнадцать минут истекли. Я встал и направился в келью мисс Долан.
— Мисс Шелли еще не готова принять меня? — осведомился я, опершись руками о край стола и подавшись немного вперед, чтобы до ноздрей секретарши донесся аромат лавандовой туалетной воды, которой я пользуюсь после бритья.
— Боюсь, что нет. Это может продлиться довольно долго, мистер Уинтерс.
— Дайте мне, пожалуйста, бумагу и конверт. Такого оборота она явно не ожидала. Немного поколебавшись, она указала на полочку, где лежали конверты и бумага.
— Благодарю, — вежливо кивнул я. — Вы не возражаете?
С этими словами я наклонился вперед, выхватил из-под носа мисс Долан ее пишущую машинку, поставил ее перед собой на краю стола, придвинул стул и уселся.
Мисс Долан хотела было что-то сказать, но потом передумала. Она продолжала строчить в блокноте, но было заметно, что моя выходка выбила ее из колеи.
Я отстучал следующее послание:
"Уважаемая мисс Шелли!
Вот уже пятнадцать минут я дожидаюсь встречи с Вами. Мисс Долан сообщила, что Вы можете быть заняты еще довольно долго.
Я человек совестливый и считаю поэтому своим долгом напомнить Вам, что каждая минута, которую я провожу, наслаждаясь в Вашем прелестном саду, это необратимая трата Вашего времени и Ваших денег — особенно Ваших денег. Как гласит старая поговорка: «Пока вкладчик спит, на бирже не дремлют».
Кроме того, кое-что, связанное с норковым манто, требует Ваших незамедлительных указаний».
Я подписал письмо, запечатал конверт, пересек комнату и надавил пальцем на кнопку звонка.
Примерно минуту спустя дверь распахнулась и вошел молодой лакей.
— Отнесите это письмо мисс Шелли, — сказал я.
— Да, сэр.
В гробовой тишине я подошел к окну и стоял, разглядывая сад. Чтобы унять дрожь, я закурил сигарету. Внешне я был спокоен, но внутри меня колотило.
Минуты ползли мучительно медленно. Я то и дело кидал взгляд на циферблат, начиная уже думать, что мой блеф раскусили. Потом в дверь постучали, и я услышал, как она открылась. За моей спиной послышался вкрадчивый кашель. Я обернулся.
Лакей учтиво шагнул в сторону.
— Мисс Шелли вас сейчас примет, сэр. Пожалуйста, ступайте за мной.
Я последовал за ним, но в дверях остановился и посмотрел на мисс Долан.
Она сидела неподвижно и смотрела на меня с озадаченным и даже немного восхищенным выражением на лице.
Я лукаво подмигнул ей и вышел вслед за лакеем.
Признаться, в тот миг я ног под собой не чуял.
Не могу сказать, чтобы я ясно представлял, как выглядит мисс Шелли. При виде же ее, сидящей на высоких подушках посреди огромной кровати под пышным балдахином, я испытал нечто вроде шока.
Это была такая пигалица, что сперва я ее почти не разглядел. Первое, что бросилось в глаза, была бесформенная копна морковно-рыжих волос, торчавших в разные стороны, как у пугала.
Худоба Вестал Шелли была устрашающей. Большие блестящие глаза утопали в глубоких глазницах с темными впадинами. Маленький костистый нос торчал как клюв хищной птицы. Широкий рот завершал картину, а форма губ скрывалась под несколькими слоями кроваво-красной помады.
Мы уставились друг на друга.
— Итак, вы Чед Уинтерс? — спросила она. Голос оказался на удивление мелодичным и контрастировал с ее обликом и худобой.
— Да, мисс Шелли. Я принял дела от Ледбитера. Мистер Стернвуд, конечно, поставил вас в известность… — Я приумолк, поскольку заметил, что она не слушает. Она ждала своей очереди заговорить.
— Это вы написали? — она показала мне письмо.
— Да.
Она окинула меня таким долгим, изучающим взглядом, что мне даже стало неловко.
— Вы очень красивы, мистер Уинтерс. Вы ради меня так нарядились?
— Конечно. Похоже, вы быстро устаете от обыкновенных банковских клерков, мисс Шелли. Во всяком случае, вы сменили уже пятнадцать человек, и я — последний. Вот я и подумал, что смена декораций не помешает.
— Довольно умно с вашей стороны. — Она помахала письмом. — Как, впрочем, и это. Я хотела заставить вас подождать некоторое время.
— Так я и думал. Поэтому послал вам эту записку. Она склонила голову набок, не отрывая от меня глаз, потом поманила рукой к себе.
— Присядьте, пожалуйста.
Я вскарабкался на четыре ступеньки, отделявшие возвышение с кроватью от пола, и осторожно уселся в ногах у мисс Шелли.
— Вы хотели поговорить о норковом манто? — напомнила она, продолжая пожирать меня глазами.
Если я не слишком утруждал себя попытками разобраться во всех тонкостях финансовых дел Шелли за прошедшую неделю, то всем трем пунктам, из-за которых Ледбитер угодил в опалу, я уделил достаточно внимания. Поломав голову, я нашел ключи ко всем трем задачам, но в данный миг не был уверен в том, насколько безопасно могу высказывать свои предложения.
— Прежде чем мы приступим к этому вопросу, — сказал я, — я хочу заручиться вашим обещанием забыть все про наш разговор, если вам мои предложения не придутся по душе.
В ее глазах отразились изумление и любопытство.
— Продолжайте.
— До сих пор, мисс Шелли, вас не удовлетворяло, как наш банк ведет ваши дела. Насколько я наслышан, банк взял на себя смелость давать вам советы, которые вам не нравились. Иными словами, между вами и банком пролегла пропасть разногласий. Так вот, я хочу пересечь пропасть и работать на вашей стороне.
Она внимательно смотрела на меня.
— Вы становитесь мне интересны, мистер Уинтерс. Теперь расскажите о норковом манто.
— Вы просили, чтобы стоимость манто была отнесена банком к накладным расходам. С точки зрения руководства банка и налогового управления такая просьба необоснованна и нелепа.
Она не спускала с меня глаз, лицо ее одеревенело.
— Что касается меня, — продолжал я, — я не прочь немного поживиться за счет государства, если это ничем не грозит, конечно. Но; вот у банка другая позиция.
— Не обращайте внимания на банк.
— Не могу — без банка мне никак не оформить вашу покупку как часть накладных расходов. Банковские отчеты принимаются налоговой инспекцией беспрекословно. Конечно, у банка должны быть все квитанции, подтверждающие расходы, но, по собственному опыту, могу заверить, что квитанции проверяют раз в миллион лет.
— Не останавливайтесь, мистер Уинтерс, я вас внимательно слушаю.
— Единственный способ отнести вашу покупку за счет накладных расходов состоит в том, чтобы выдать ее за что-то другое. — Я выждал пару секунд, потом продолжил:
— А это называется «совершить подлог».
Воцарилось молчание.
Все зависело от ее реакции. Лицо Вестал Шелли ничего не выражало. Глаза ее буравили меня насквозь.
— Не могли бы вы повторить это, мистер Уинтерс? — тихо попросила она.
Признаться, я заколебался. Не слишком ли далеко я зашел? Вдруг она снимет трубку и позвонит Стернвуду?
— На юридическом языке это называется «совершить подлог с целью уклонения от выплаты налога», мисс Шелли. За это могут наложить штраф или даже посадить за решетку.
— А могут они разоблачить нас?
Я облегченно вздохнул. Она сказала все, что я хотел знать Остальное было просто. Испугайся она участвовать в подлоге, моя песенка была бы спета, но в ее голосе не было и тени сомнения. Ее заботило одно — удастся ли ей замести следы.
— Я замыслил все так, что шансов на разоблачение будет не больше одного из пятисот, а такой риск, по-моему, вполне оправдан.
— Как вы это проделаете?
— В 1936 году ваш отец организовал широкомасштабные ремонтные работы на многих принадлежащих ему фермах Эти работы, естественно, относились к накладным расходам, и он включил их в декларацию. Налоговое управление не запрашивало квитанции. Они положились на слово банка, что работы были выполнены. Квитанции сейчас у меня в руках, и я изменил сроки выполнения ремонтных работ, проставив нынешний год. Теперь у меня есть квитанции, которые никогда не видели в налоговом управлении, удостоверяющие, что за ремонт трех ферм вы уплатили тридцать тысяч долларов. Эта сумма, кажется, с лихвой перекрывает стоимость норкового манто, не так ли, мисс Шелли?