Сергей снова откинулся на спинку кресла и немного покачался. Фото и номер машины этого Мамыкина он уже передал Косте, надеясь, что с таким простецким заданием тот справится. Узнать по номеру автомобиля владельца сущий пустяк по нынешним временам. Костя приходился Волковым дальним родственником, настолько дальним, что и концов не найти, но Дмитрий Волков в своё время родство признал и дал Косте возможность влиться в семейную империю на должности курьера. Сергей несколько раз обращался к нему с деликатными поручениями и тот удачно справился. Так Костя получил статус навроде личного помощника, неофициально, конечно.
За семь лет управления бизнесом Сергей собаку съел на подковёрных играх, хотя до отца ему было далеко. Что за игру затеял Мамыкин и его компания? Что в этой зажигалке? Трогать он её не решился. Вдруг там и правда бомба. От предстоящих выборов мэра у многих голову снесло. Губернатор области, поставленный в своё время Москвой, уже несколько лет пытался сместить мэра-самовыдвиженца. Два года назад дело дошло даже до решения Думы о признании работы мэра неудовлетворительной. Отец выкрутился (как всегда), выиграл суд о восстановлении своих полномочий. Сергей сильно в эти дрязги не лез, но понимал, что всё это, так или иначе, ударит и по нему, в конце концов. В этот раз игра идёт серьёзная. Афера с подставной женой из разряда голливудских историй могла бы позабавить, если бы не касалась его лично. Марина не идеальная жена и не идеальная мать, он это понимал, но вырвать из сердца эту рыжую бестию не мог, и не хотел.
...Он тогда вернулся из Италии. Десять лет назад ему казалось, что мир создан для удовлетворения его желаний. Дураком в свои двадцать пять он, конечно, не был, и понимал, что вся его нынешняя жизнь результат отцовских усилий. Дмитрий Волков долгие годы работал на ликёроводочном, дорос до главного инженера, потом ринулся в бизнес, как и многие во времена перестройки, а в девяностые удачно выкупил разорённый Горбачёвской антиалкогольной компанией родной заводик. Всё это Сергей узнавал уже потом, как подрос. Отец воспитывал наследника и возрождал производство ликёров и настоек. Сергея с детства таскали по цехам, и чем больше таскали, тем больше рос протест. Он окончил экономический факультет, уже отслужив в армии, и уехал в Италию. Тоже из чувства протеста. Его одногруппники, такие же мажоры, как и он, пачками ехали кто в Лондон, кто в Нью-Йорк. А он уехал в Рим. Осмотрел Коллизей, Ватикан, случайно наткнулся на объявление о сезонном наборе рабочих на виноградники и рванул туда. Год он проработал у Луиджи. Энергичный итальянец, конечно, сразу выпытал у молодого русского о его статусе, но не удивился. «У нас многие дети богатых родителей начинают работать с низов, с кухни, например. Я сам начинал сборщиком винограда. Мой отец всегда говорил, только так можно стать настоящим хозяином».
Через год с небольшим он вернулся домой по настоянию отца. Сергей уже не был избалованным мажором, но дерзости в нём прибавилось вдвое. Он понял, что сможет прожить без семьи, без отцовских денег. И это пьянило. Воздух свободы ударил в голову, да и в другие места тоже.
Он позвонил другу детства, сынку местного ресторатора Антону Мурзичу, и они закатились в новый ночной клуб.
– Видишь, какие девчонки, – указал Антон на танцовщиц гоу-гоу, отплясывающих на своих постаментах.
– Зашибись! – откликнулся Сергей. – Стриптиз-то будет или всё чинно благородно?
– Всего лишь вопрос денег, – усмехнулся Антон. – Я нам лучшие места заказал. Всё будет чики-пики.
Они, не торопясь, накачивались алкоголем, рассказывая друг другу новости последних лет. На сцену выскакивали танцовщицы разной степени одетости, вызывая одобрительный гул мужских голосов. Сергей орал и улюлюкал вместе со всеми. Антон, в расстёгнутой рубашке, со светлыми волосами, прилипшими к мокрому от пота лбу, с лихорадочно блестевшими глазами, подталкивал его локтем:
– Ну, выбрал себе тёлочку по душе?
– А можно и так? – удивился Сергей.
– Всего лишь вопрос денег, Серый, – смеялся Антон в ответ. – Давай, ты же можешь себе позволить!
– Могу, – он тряхнул отросшими в солнечном Пьемонте волосами. Длинная прядь упала на лоб. Он откинул её рукой и застыл: прямо перед ним кружился огненный вихрь.
На девчонке были только короткие золотистые шорты, туго обтягивающие упругие ягодицы, и узкий топик, с торчащими полукружьями грудей. Рыжая грива кудрявых волос металась возле лица. Танцовщица извивалась вокруг пилона гибкой змеёй, взлетая вверх, переворачиваясь вниз головой, скользя по металлическому шесту, который её ноги обвивали так, словно в них отродясь не было костей. Зрители неистовствовали, свистели, ревели. «Давай, детка, давай! Скинь тряпки, покажи нам свою киску!» – орал парень за соседним столом.