— Да-а, Грания — это я! А я их обожаю!
Проснулся советник в кромешной мгле. Грании, конечно же, рядом не было, что оказалось теперь, когда он ее вспомнил, невероятно обидно. Джаред сразу рассердился на себя, попытавшись срочно избавиться от тягостного чувства, но ничего не помогало. Прожить две тысячи лет с обнимку с мечтой вместо женщины — это нормально, это горько, но терпимо. Но знать, что где-то его ждет живая Грания, стало невыносимо. Джаред покосился за спину: в такие моменты раньше появлялся из ниоткуда укоряющий сына дух отца; а потом скосил глаза на бок, где тихо-мирно почивал странный говорящий кристалл с духом деда, что решил сына то ли заменить, то ли дополнить. Но, по счастью, оба предка молчали.
Вода не плескалась, но ощущалась стылой влагой и маслянистыми бликами на матово-черной поверхности, простиравшейся вокруг без конца и края. На темном небе ни разу не показалась луна и не появлялись звезды.
Похоже, Джаред с Лорканном спали на островке, а путь вперед, относительно сухой, появлялся по желанию неблагого короля. К сожалению Джареда, одному выбраться ему отсюда было совершенно нереально. Спать уже не хотелось, ворочаться — тоже. Еще не хватало Лорканна разбудить. И Джаред, без особой надежды, позвал Гранию — так, чтобы услышала только она. Но мир не отзывался, будто мыслеслов опять умер, а эфир, по которому он передавался, снова впал в многовековую спячку. Не отзывался совершенно никто! Джаред, решив попробовать что-то кардинальное, вытянул руку вперед и создал самое простое, с чего он когда-то начинал: ледяную розу, всегда легко ложащуюся в ладонь. Тут одновременно произошло несколько вещей — роза создалась, замерцала серебристым светом. И к ней из черной болотной воды высунулась не менее черная морда, еле различимая в призрачном свете, но от того еще более страшная. Кто-то отдернул обомлевшего Джареда назад, на влажный мох, и треснул по приветливо распахнувшей пасть морде краем жесткого крыла.
— Ну ты даешь, мальчишка! А ты — кыш отсюда! — теперь это было сказано, без сомнения, неведомой болотной твари, обиженно хрюкнувшей и без звука скрывшейся под водой. Длинное крыло втянулось куда-то в спину, Лорканн вновь стал Лорканном, неблагим ши, и Джаред ему даже позавидовал. Неполный оборот во второй облик был самым сложным, у волков лишь сверкали глаза лунным светом, вытягивались клыки и менялись коренные зубы, помогая справиться с особо жестким куском мяса или перегрызть что-либо. Лорканн тихо присел рядом, похлопал по плечу, что Джаред тоже выдержал тяжело, но не отдернулся.
Все вновь стало спокойно, мирно и чинно. Ну, кроме растрепанного советника, которого вредный неблагой продолжает кликать мальчишкой.
— Почему вы так меня зовете? — не очень надеясь на внятный ответ, спросил советник. Лорканн поднял упавшую розу, посмотрел внимательно. Слабый свет от магического цветка вырисовывал острые черты, высокий лоб, длинноватый нос, скрывая желтизну глаз и еле очерчивая короткие, жесткие и прямые волосы.
— Ну, а как тебя еще звать? Знаешь ли, это надо было постараться, сначала позвать мыслесловом всех окружающих нас волшебных созданий, а потом протянуть этакую вкусняшку.
Джаред открыл было рот, чтобы возразить, но, подумав, тихо закрыл. В последнее тысячелетие даже Мидир выводил его из себя всего-то пару раз, а при встрече с неблагими — что с темнейшим сиятельством, дедом Лорканном, что с его внуком Бранном — терпение советника как-то мгновенно заканчивалось. Эту мысль надо было додумать, но осознавать собственную оплошность было уже горько.
— Не печалься за «мальчишку», ты, как и мой внук, просто недогулял в детстве. Не сомневаюсь, оно у тебя было очень суровым.
— Отец старался вырастить меня достойным, — пробежавшись по многочисленным крючкам сюрко и признав себя относительно собранным как физически, так и морально, как можно более ровно ответил Джаред.
— Отцу иногда неплохо было бы похвалить тебя! — с сожалением в голосе ответил Лорканн. — Было это хоть раз? — и уставился, не моргая, лимонно-желтыми глазами.
Джаред смолк окончательно. Врать не хотелось и не моглось, припомнить отцову похвалу — тоже.
— Свое непрожитое толком детство ты в чем-то отыгрываешь с Гранией, но этого мало. Не спорь! — поднял руку Лорканн. — И вообще, дай почищу. Раз уж ты тут насоздавал эту штуковинку.
Теплая волна прошла по коже, даря отдохновение душе и свежесть телу. Ледяная роза в руке неблагого истаяла, потеряв свою силу.
— Благодарю, — неохотно произнес советник.