Глава 4. Арка вторая. Мир идеальных невест
Мир покачивался вверх-вниз, вправо-влево, он был невиден, но было тепло и влажно, и свет из-под сжатых век. Джаред, в отличие от своего дяди, не очень хорошо разбирался со временем, и поэтому не мог сказать точно, сколько он тут покачивается. Определенно дольше, чем он обычно принимает ванну — да, кто-то угадал, дважды в день — но эту роскошь, эту маленькую слабость, как и любовь к сочным красным ягодам, он мог себе позволить и не собирался говорить об этом никому. Потому что именно в эти моменты он отвлекается от работы. Да, кстати, а где он работает? И почему об этом не думает? Мысли приходили в порядок в краткие моменты отдыха, но не сейчас, сейчас разбегались и перемешивались. Из этой мешанины образов Джаред не мог выцепить ничего, что проливало бы свет на его местонахождение или род занятий. Самое обидное — казалось, что похожая ситуация уже имела место быть, Джаред тогда справился, и вот теперь снова заново. Наступать дважды на хвост виверне не хотелось, но и просветления не наблюдалось. Давления тоже не было, ни сверху, ни снизу. Но Джаред дышал, и имя свое, по счастью, тоже помнил. Имя — это основа ши, а вот кто такие ши…
«Ши — это те, кому ты не должен доверять, сын, — возник в памяти голос отца в тот редкий момент, когда он называл Джареда сыном, и ни разу — по имени. — Они хитры и бесчестны, они стянуты собственными законами хуже, чем висельник — веревкой, но знаешь, что самое страшное? То, как ловко они навострились обходить собственное Слово».
Как потом узнал советник, это было правдой и неправдой. Как же хорошо, что детство Джареда закончилось! Под боком толкнулось что-то округлое и, определенно, недовольное, что-то из свежего настоящего, и Джаред сказал, не разлепляя век и губ:
«Отец так не любил мое имя, что никогда не поминал его. Я так и ходил «мальчиком», а потом «сыном», а потом…»
Собеседник подозрительно молчал, что было обидно: сейчас беседовать Джареду было не с кем, информационная брешь больше всего походила на атаку егроксов, беспощадную и многостороннюю. Хотя молчание было не враждебное, скорее, настороженное и наполненное уже не обидой, а любопытным вниманием. На память вновь ничего не приходило, кроме образов егроксов — полузверей, полукамней, вроде бы уже полностью изничтоженных.
— До одиннадцати лет я рос… — решил проговорить вслух Джаред, раз мир наполнялся знаниями именно подобным образом, — там, где живут смертные. У меня была любящая бабушка, и…
Мир обрел мягкую, ласковую теплоту очага в небольшом, очень уютном доме, полном вязанками трав, нитями грибов и ягод. Полная спелой клубники, со знакомой щербинкой, деревянная тарелка на столе, ласковый взгляд пожилой женщины и слова: «Кушай, милый зайчик». Лицо матери осталось лишь на подвеске, не в памяти. Отец почти не помнился внешне, его облик полностью перекрывали увиденные куда позже скульптуры в Нижнем мире, живом мире, как его называют его обитатели. Да, а потом он рос в другом месте!
— И были родители, — с трудом договорил Джаред и привычно вытянулся во весь рост, прижав руки в туловищу. Привычка, от которой он так и не мог избавиться долгие годы — иначе и вовсе не удавалось заснуть. — А потом появился Мидир. Мой дядя, и он… Он любил меня как сына.
Теперь ощутимо не хватало чего-то твердого и по возможности колючего под спиной. Его коврика с иголками. Его мира. Его жизни!
— Наконец-то, — прошептал Джаред.
Память, словно вода, нашедшая лазейку, обрушилась на него бурным потоком.
— Мне-то скажи, — буркнул артефакт. — Пожалуйста!
— Мидир нашел меня, когда родителей убили. Он не видел старшего брата очень долго, но тут взволновался. Он уговорил меня уйти с ним.
О мести Мидира тем, кто был виновен в смерти отца и матери, Джаред решил умолчать. Если это на самом деле дух его деда, поймет и так, если нет — незачем заводить разговор не на один час.
В итоге Джаред просто молчал, и тишина навалилась стеной, словно изготовившись отнять знание о себе и о мире.
— Грания, Мидир, Алан, — на всякий случай произнес он.
«Кто?» — буркнул кристалл.
— Любимая, отец, бра… друг, — ответил Джаред скорее сам себе. — Гранию ты только что видел, Мидир… Мидира вряд ли забудешь.
«Средний сын. Наследник. Он смог?»
— Смог что? Править, будучи еще не совсем взрослым по меркам ши? Смог. Только отдалился от младшего брата.
«Мэллин, — буркнул кристалл, вложив море неудовольствия. — Про себя. Скажи про себя».
Джаред подумал, что он и говорит про себя. И с дядей Мэллином и с дядей Мидиром была, до недавнего времени, связана вся его жизнь.