— Джаред? — с надеждой обернулась к нему женщина. — Что, правда, нет? — и сникла. — Ах да, ты не сможешь. Я бы не смогла.
Джаред внезапно осознал: точно нет. Чтобы вот так пожелать кому-то смерти, ему точно чего-то не хватало. Может, многих веков, прожитых в попытке не дать окончательно развалиться Благим землям, законов, писаных собственной кровью, предательства братьев и отсутствия семьи. Полное, ведь у его деда не было ни отца ни матери. Быть персонажем мифа, старым богом и практически родоначальником ши — волков-оборотней и магов одновременно — было сложно, Джаред бы для себя этого не хотел. Но при всем понимании тяжкой жизни деда он также понимал и другое.
— Убить не смогу, — прошептал Джаред. — Но и творить зло не позволю.
И начал вставать, не очень ясно понимая, что может противопоставить силе деда, кроме собственной жизни. А что Джаретт Великолепный убьет собственную кровь без особых угрызений совести, сомнений не оставляло.
— Ты везде одинаковый, Джаред, — рука деда величественно поднялась, указав на непутевого наследника. — Тебя ничего не меняет и ничто не учит. Этот… как его, — пальцы щелкнули, — Алан, совершенно бессмысленный волк. Эр-Хартом он мне нравился больше. Ты разочаровал меня, внук, так хоть сгодишься для возвращения.
— Такого развития событий я не ожидала, — с удивлением в голосе сказала женщина. — В общем, я думала, что и Джаретт Великолепный не станет вести столь длинные и пафосные диалоги. Разве что ему просто было ну очень скучно? Наверное, так, — несмотря на весь драматизм ситуации, она с интересом возвела глаза вверх, словно бы что-то просчитывала в уме, а потом обратилась к советнику. — Прости, Джаред, боюсь, цитрамон тут не поможет, с головой у твоего деда совсем плохо.
Дед не ответил, он вообще подозрительно не замечал эту женщину. Не слишком замечал, поправил себя Джаред. Зато теперь его было видно полностью, и выглядело так, словно ожила древняя статуя, забытая по нерадивости небрежными слугами, и злющая от этого до невозможности. Прямые иссиня-черные волосы, огромная радужка, тоже черная и очень глубокая. Словно колодец в бездну. И лицо, правильное, пропорциональное, но будто неживое. Возможно, оттого выглядевшее устрашающим и жестоким.
Да, но если тут магия не действует… Джаретт Великолепный соединил руки и развел их — между ладонями промелькнула молния, а на лице деда — довольство. Советник прикинул — дед был сильнее во всем. Отчего женщина не убегала с дикими криками, было непонятно.
Как сам Джаред этого не уловил? Дед молчал, а что творилось с его духом, не знал и сам Кернуннос. Может, воззвать к нему, к рогатому богу? Вряд ли поможет здесь, на земле. Внезапно Джареду захотелось сделать сущую глупость, на которые он стал так щедр в последнее время, а именно: закричать «папа», призывая не Мэрвина, который был богом на земле, суровым и неимоверно правильным, но Мидира — того, кого он, оказывается, считал своей родней все это время, не признаваясь в этом самому себе.
Кристалл подернулся пеплом и сгорел, а вредный и как оказалось, крайне опасный древний ши, отличавшийся от внука двумя буквами в имени, сделал шаг из туманного облака. Собака рядом заходилась беззвучным лаем, но не могла сойти с места. Женщина отступила на шаг. Джаред поднялся с трудом, надо было сделать все возможное, чтобы зловредное создание не навредило никому ни в одном из миров и вселенных. Стало немного жаль, что именно в бою он был не слишком-то хорош. Советнику оружием служило его собственное сознание, умение просчитывать противников наперед на много ходов. Возможно, неумение отступать, свойственное всем волкам, а королевским — в особенности. Алан обучал его, Алан же!
В голове молнией пронеслось, что Алан когда-то боролся с собственным сознанием, а это куда хуже, чем дед-призрак. Кровавый Эр-Харт, которого Алан сознательно забыл, однажды пробудился и попробовал вылезти из памяти Алана. И что же тот сделал, как остановил его? В свете нынешних событий вспомнить это казалось весьма важным.
Алан тогда вспомнил всех, кому он стал дорог, кто любил его в облике именно Алана, Алан мягкого, но стойкого, преданного и доброго. И злобный кровожадный Эр-Харт ушел. Но что поможет Джареду?
Затрещало так, словно рвался полог небес, до нестерпимой боли в ушах, до желания убежать и спрятаться, позабыв про все, кроме себя. Джаред выпрямился, не очень понимая, что сможет сделать, в уверенности, но отступать нельзя. Приключение в мире неблагих, обернувшееся экскурсией по чужим мирам, теперь превратилось определенно во что-то опасное для всех.