— Как мне видится, мне совершенно не нравится, — потемнела ликом женщина. — Вряд ли это будет обычный поединок до первой крови или до признания поражения. Нет, как обычно у неблагих, кто прав, тому и победа в руки. А с Джаредом что-то не так, что-то разъедает его изнутри, и это будет мешать ему…
— Мешать ему выиграть — ощущать собственную правоту, так как он уверен, что в чем-то словил птицу Роука.
— То есть накосячил, — добавила женщина. — И по-крупному.
— Он все делает по-крупному, мальчишка, — с удовольствием закончил Лорканн и потрепал Джареда по голове…
Джаред, не успевший вовремя отвернуться, возмутился и хотел было уже сказать, что он вообще-то тоже находится здесь, и не надо им разговаривать так, словно его тут и нет, и что они ему не мама и папа, чтобы привычно распекать и вновь выискивать, в чем он может быть виноват как обычно, а в чем — особо крупно, как его нога соскользнула. Джаред удивился — пол был не таким уж и скользким — опустил голову и увидел, что комната, где он находился последние несколько часов, пропала, а он стоит на льду. На черном абсолютно прозрачном льду, как бывает, когда вода застывает почти мгновенно. Вокруг было холодно, очень холодно — руки и ноги замерзли, пар вырывался изо рта вместе с дыханием белесым облачком. В непроглядной ночи на самом краю алеющего горизонта виднелись смутные желтые огоньки, но и только. Руку оттягивал полуторник, а легкая кольчуга защищала грудь. Вокруг никого, кажется, не было, кроме темной фигуры впереди. Враг ударил, Джаред ответил почти машинально. Лицо его противника нельзя было разглядеть, но черные косы выглядывали из-под шлема, и белее снега щеки показывали — это точно королевский волк. То есть либо королевской крови, либо принятый в элитную стражу Черного замка. Джаред еле увернулся от выпада, отбил очередной удар крестовиной и понял, что чувствует себя усталым, очень усталым. И даже ощущает, как поступит его враг в следующий миг — что значило, дрались они уже давно. И скользкий лед под ногами, и холод снаружи и внутри, и раны на теле, сковывающие и отзывающиеся неприятной тяжестью движений — все кричало о том, что Джаред проигрывает.
— Ты слаб! И ты недостоин ничего из того, что имеешь! — выкрикнул его противник, отступил и скинул с себя шлем.
Джаред опустил оружие. Пусть волосы его врага были черными, но на советника с очень знакомого лица смотрели его же собственные глаза. Его черты, только искаженные злостью и жаждой мести. Возможно, таким был бы он сам, если бы у него не было балующей его бабушки и строгих родителей, если бы его не взял под свое крыло Мидир, если бы Алан не стал его другом. В общем, многое можно было прочитать на открывшемся Джареду лице — невероятное одиночество и жажду мести — и не только о противнике.
О нем самом. Груз ошибок давил. Да, все так и есть — он совершил слишком много ошибок и недостоин ничего. Особенно — любви близких. Джаред промедлил на миг, и короткий клинок, вошедший под сердце, принес только облегчение от невыносимой муки…
— Эй, мальчишка! — раздался под ухом голос Лорканна, и Джаред нервно встряхнулся, втянув носом теплый воздух жилища и ощутив себя целым. Неприятное видение растаяло бесследно. Неприятное, однако, достаточно реальное. — Что бледный, как неблагая ночь?
— П-п-простите, — еле выговорил Джаред заиндевевшими губами. — Я словно был не здесь и не с вами.
Что это было — видение или просто игра воображения? Грудь все еще ныло от воображаемого удара, и Джаред с силой сжал веки.
— Он проиграет, — услышал Джаред сквозь вату в ушах голос женщины. — В таком виде мы не можем его отпустить. Он не готов.
— Верно. Но что его гложет?
— В любовь родителей он верит, во всех мирах у него есть верный друг и любящие его близкие, а значит…
Джаред распахнул глаза, чтобы увидеть, как женщина и неблагой переглянулись.
— Дело в женщине? — поднял изогнутые брови Лорканн.
— Дело в долге. И конфликте с собственной совестью.
— О-о-о! Это я обожаю, это я люблю! — захохотал Лорканн.
Именно расхохотался, достаточно жестко и зло.
— Я не… — неловко пытаясь оправдаться, начал советник, но Лорканн его перебил.
— Помолчи, мальчишка. Когда я лишился глаз и почти что умер, тогда, в схватке с Семиглавым змеем, погиб и мой лучший друг Лив. Король Лливенгалл, известный под именем… — поднял руку Лорканн, будто обращаясь к Джареду за помощью.
— Счастливчик, — обреченно выговорил советник. — Все среди благих и неблагих уверены, что это вы его убили.
— Так же как и всех сильных магов. Их силу я использовал, чтобы опутать Семиглавого змея сетью и подчинить себе. Получилось не совсем, все-таки по ночам эта тварь летала достаточно долго. Пожалуй, дольше только я винил себя в смерти своего короля и друга.