— Я люблю тебя, — слова дались тяжело, но Грании этого оказалось достаточным. — Ты лучшая женщина во всех мирах и вселенных, — добавил он серьезно, а она почему-то рассмеялась. — И совершенно непредсказуемая!
Неблагое небо, не сильно отличавшееся от благого, потемнело — и в нем взорвались фейерверки, о величии которых среди благих ходили только легенды. То цветы распускались над водой, то грозно взмывал Семиглавый, то стая птиц Роука словно бы атаковала Падающую башню…
В общем, все прошло с размахом, который одинаково был присущ что благим, что неблагим.
В тот же день, вечером, когда большая часть дворца уже наслаждалась снами, Джареду приспичило прогуляться. Он не смог бы объяснить, что погнало его на свежий воздух — родная супруга дремала в кровати, сам он чувствовал себя чистым (после самой обыкновенной ванны с горячей водой), отдохнувшим и полным сил (после дивно проведенного времени с Гранией). Впрочем, с некоторых пор, начавшихся не так давно, Джаред привыкал доверять побуждениям своего сердца и прислушиваться к нелогичной, неидеальной, но в целом приятной собственной душе. Признавать собственное несовершенство и смиряться с ним оказалось не так уж и страшно, можно было осознавать его и жить дальше. Особенно хорошо это удавалось при прогулке.
Одним словом, Джаред пошел прогуляться.
Поселили их не так далеко от королевских покоев любого толка, на самом высоком этаже, стены которого изображали верхние слои голубого неба и недостижимый темный купол с рисунками звезд. Гулялось Джареду прекрасно, хотя образчики неблагого искусства до сих пор ставили его в тупик — традиция рисовать воздух, замазывая холст чистой белой краской явно пребывала на непознаваемом для благих пределе неблагости.
Прогулка по ночному дворцу Джареду весьма понравилась — у неблагих было тихо, очень по-домашнему, а может, так казалось ему из-за разницы с болотом. Нагретый за день камень стен отдавал тепло, прохладный ночной ветер гулял по коридорам, вымощенные деревом полы согревали, а лучи луны, скользящие внутрь через узорные створки ставен образовывали новые орнаменты на полу.
Джаред повздыхал, добрался до балкона, вышел, чтобы оценить легендарный вид города Отражений. После рассказа Дея и сопровождения этого рассказа Бранна Джаред примерно представлял, насколько впечатляющим окажется зрелище, однако не удержался от восхищенного вздоха. Город лежал перед ним как на ладони, светился разными оттенками фонарных феев, золотыми отблесками цветка и серебристыми обводами города Отражений в небе.
Советник благого двора уверился в себе чуть полнее: иногда, с оговорками, конечно, можно было поддаваться зову души и поступать не вполне логично. Ради одного лишь собственного удовольствия. Почти совсем невинного — и как выяснилось, существующего.
Видимо, грифон обладал особым притяжением, возможно, вводил в свой личный круг доверия всех своих детей. Мальчишек. Кстати, принцесса Клейтарри однозначно была девчонкой, но Джаред был уверен, что это был не тот случай, где требовалась тут особая строгость.
Любвеобильный Лорканн? Нет, тут что-то было явно не так. За что именно Джаред удовольствовался чести стать ему кем-то близким, было не слишком понятно. Невольно на ум пришел Терренс, найденный и вытащенный Лорканном тоже самолично, но уже из-под Хрустального моря. Видимо, пропадать в далеких краях было у неблагих добрым знаком, или этаким семейным вывертом. Наверняка Террренс теперь купался с любви отца — или был ему хотя бы благодарен.
Джаред собрался было покинуть балкон, уйти обратно, поближе к теплому боку Грании, но раздавшиеся не так далеко голоса заставили насторожиться чуткое волчье ухо. Джаред прошел по балкону туда-сюда, мимоходом выясняя, где лучше слышно, непринужденно навалился на перила в самом удачном месте и напряг чуткий слух.
— Еще один такой номер, и мое терпение кончится окончательно! — в одном из голосов безошибочно узнавался Лорканн.
Насколько мог судить Джаред после двух месяцев совместного путешествия, неблагой грифон был весьма и весьма зол. Про терпение точно не шутил, а когда Лорканн совсем не шутил, дело могло кончиться трупом.
— Я не понимаю, что тебя так задело, — второй голос был неопознаваемым, если Джаред и слышал его, то нечасто. — Это всего лишь небольшое семейное дело, к тому же быстро разрешившееся.
«Семейное дело» значительно сузило круг возможных собеседников Лорканна, и Джаред решил, что грифон общается с сыном или супругом Линнэт, других мужчин у них в семье сейчас поблизости не наблюдалось.