— Я в шакире, — выдыхаю любимое выражение личного производства, означающее крайнюю степень шока.
— Это лишь меры предосторожности, — говорит Торвальд. — Не бойтесь Кессара, против вас он не пойдёт.
— Я так и поняла, — бормочу и, встав, обхожу костёр. Очень уж хочу вблизи посмотреть на дикого зверя.
Барс оглядывается, голову набок склоняет и следит за тем, как я к нему подбираюсь. Уши поджимает и хвостом лапы закрывает.
— Ты очень красивый, — лепечу, остановившись возле хищника.
Все мужчины разом прекращают работать и таращатся на меня. А на морде зверя появляется очень глупое выражение удивления.
— Просто прекрасен. А можно я, ну… поглажу?
— Если не хотите ему смерти, лучше не стоит, — со злостью чеканит Торвальд.
— Смерти? Он умрёт от моего прикосновения? — удивляюсь я и перевожу взгляд на второго стражника. Отшатываюсь от неприкрытого гнева, направленного на меня. Даже пячусь подальше, боясь быть убитой. — Я не знала, что это может оскорбить вас.
— Не знали? — прищуривается мужчина. — Не знали, что ваш интерес к двуликому может закончиться смертью последнего?
— Не знала. Почему? Можешь объяснить?
— Если альфа узнает, что вы проявили интерес к одному из нас, он вызовет его на бой и загрызёт насмерть.
— То есть мне нельзя с вами даже общаться, чтобы не навлечь гнев вашего альфы?
— Общаться можете. Но к ипостаси лучше не прикасаться, ваш запах останется на нём. Хантер учует и посчитает, что ему бросили вызов.
— Вот это нравы у вас, — прикусываю губу. — Ладно, не буду. Но барс и вправду очень красивый. Как э-э… зверь. Такое можно говорить?
— Можно, — кивает Торвальд и даже улыбается уголками губ.
— Прости, Кессар, если обидела. Я не хотела.
Барс трясётся, словно пёс, извалявшийся в луже, и перевоплощается в мужчину. Плавно выпрямляется и осматривает подозрительно.
— Вы не жили в стае двуликих, вам не за что извиняться, — скупо отвечает мужчина.
— Да, не жила, но… Возможно, вы меня обучите тонкостям быта в стае? Чтобы я в Нордвелле не попала в неловкую ситуацию.
— Вы хотите изучить наш уклад и быт? — удивляется в очередной раз Торвальд.
— Да, а что тебя удивляет? Нам, судя по всему, ехать ещё долго. Не один день взаимодействовать и общаться. Да и Нордвелл, если я правильно помню, территория двуликих. Ваша территория. А значит, мне нужно там как-то влиться в общество.
— Не думал, что этот день настанет и человечка захочет по своей воле стать частью стаи, — усмехается с галёрки повар.
— Ты там не отвлекайся, готовь поскорее. Я-то потерплю, благо перекусила перед выходом, а вот ребята, уверена, проголодались зверски.
— Всё уже готово, миледи, — улыбается мужчина.
— Замечательно, давайте тогда поужинаем вместе. Бросайте сундуки! Чего вы их таскаете? — махнув рукой, возвращаюсь к поваленному дереву.
И вновь наблюдаю вытянувшиеся лица этих самых парней. Нет, возможно, не всё так плохо. Под видом обучения выясню самые важные моменты, расположу их к себе. Там, глядишь, и смогу устроиться в этой новой жизни. А мужья пусть дальше развлекаются в своём замке.
— А если я попрошу вас обращаться ко мне по имени, это не нарушит никаких правил? — спрашиваю, принимая горячую чашку с похлёбкой из рук повара.
— Нет, не нарушит, — прищуривается он. — Только если вы потом не расскажете вашему мужу, что мы проявили неуважение.
— Не расскажу. Зовите меня Яр… — да что такое-то! Каждый раз спотыкаюсь об собственное имя. — Аврора.
— Яр Аврора? — переспрашивает Кессар, присаживаясь рядом.
— Просто Аврора. Меня в детстве бабушка звала Ярой, вот и осталась привычка.
— Яр? — теперь Торвальд уточняет и с поваром нашим переглядывается. Кажись, я что-то не то ляпнула и сейчас нехило так прилетит. Не поправляю, киваю и напрягаюсь заранее. Мужчина цокает и объясняет: — «Яр» на драконьем языке «мир». Драконы говорили «Яр ина». Что означало: «мирная жизнь».
Вот это я удачно попала. Что там батенька Авроры и Сальма говорили? Мой такой чудесный брак с не чудесными мужчинами — залог мира в мире?
— Так зовите меня Ярина, я не против, — хмыкаю с улыбкой.
— Вы точно человечка, миледи? — басит один из мужчин, устраивающихся прямо на траве с другой стороны костра.